Красивая как ночь

Граф хотел было напомнить девушке, что листья почти все опали и Ариане это неинтересно. Но он знал, что Марта так сказала по доброте. Да и что она могла сказать? Ариана часто сидела у окна, если не пряталась в чуланах, в шкафах или на чердаке.

– Спасибо, Марта. Почему бы тебе не пойти на кухню выпить чаю? Я хочу немного посидеть с Арианой.

Марта присела в реверансе и молча вышла, ибо такие визиты давно вошли в привычку у Кэма. Он по своему обыкновению направился к старому креслу-качалке, стоявшему в углу.

Словно почувствовав его присутствие, Ариана оглянулась, и Кэм поманил ее к себе:

– Иди сюда, шалунья. Составь компанию твоему бедному старому папе, а?

Ариана едва заметно улыбнулась, подошла к отцу, забралась к нему на колени и свернулась клубочком у него на груди. Кэм медленно качал ее, как он делал это с самого рождения дочери. Прижавшись щекой к мягким белокурым волосам, он вспоминал прекрасные дни – счастья, надежды, потому что будущее Арианы казалось таким ярким.

Она была не просто здоровым, веселым младенцем.

В шесть месяцев Ариана начала ползать, дергая его за брюки, играя на струнах его сердца. Да, он не хотел этого ребенка, но было невозможно не полюбить прекрасное голубоглазое создание, потом ему стало казаться, что он полюбил ее с первого взгляда. Ариана развивалась с поразительной быстротой. В девять месяцев она уже ковыляла без посторонней помощи, а к году могла разговаривать простыми предложениями.

– Вундеркинд! – восклицал их семейный доктор, весело теребя шелковистые волосы Арианы.

 – Вы должны обеспечить ее всем лучшим, господин Ратледж. Великолепные книжки с картинками! Отличных гувернанток! И разумеется, отличную школу, потому что девочка будет особенной.

Вместо того чтобы прятаться от него и плакать, Ариана смеялась; ее глаза озорно блестели, словно они с доктором только что потешались над какой-то известной только им шуткой.

– Обязательно, не сомневайтесь, Мастерз, – обещал Кэм со смехом. – Можете не сомневаться.

Он и сам знал, что Ариана уже нечто особенное. Но старый доктор Мастерз умер четыре года назад, а обещания, которые он дал ему – и Ариане, – остались практически не выполненными. Да, он купил ей книги с картинками, нанял гувернанток. Но какой от них прок, если Ариана не может ими воспользоваться?

С тихим стоном граф крепче прижал дочь к груди. Боль была почти невыносимой.

«Пожалуйста, пожалуйста, – твердил он про себя в такт поскрипыванию старой качалки.