Красивая как ночь

И с вашей собакой. А также помочь вам подняться на ноги…

– Ах да! Насколько мне известно, вытащить мужчину из грязи по плечу только особенным, лучшим женщинам.

– Не стоит благодарности, господин Ратледж. А теперь, прошу вас, идите.

– Ну, пожалуйста, мэм, всего одну игру в триктрак? И может, бокал хереса? – просительно затянул он, внезапно став похожим на ребенка, каким он, по сути, и был.

Хелен уловила нотки одиночества в его голосе и была поражена, насколько он не похож на старшего брата.

В семнадцать лет сила и мужество помогли Кэму перенести все тяготы в стоическом молчании. Но Бентли Ратледж никогда не будет молчаливым, он станет требовать желаемого и, скорее всего, получит. Тем не менее братья все же имели нечто общее. Ни один из них не был счастлив в детстве. Хелен не сомневалась в этом, и выражение лица, должно быть, выдало ее чувства.

– О, замечательно, мисс де Северз! – воскликнул Бентли, очаровательно хлопая в ладоши. – Вы сжалились надо мной.

 – С нетерпеливым вздохом он предложил ей руку, и она слегка оперлась на нее.

– Только одну игру, господин Ратледж, – процедила она сквозь зубы. – И только если вы согласитесь на мои условия.

– Ваше желание для меня закон, мисс де Северз.

– Пригласите Ариану. Я хочу поближе узнать ее, но она пока меня побаивается. Я хочу, чтобы вы использовали свое обаяние и уговорили ее присоединиться к нам. Мне почему-то кажется, что у вас с этим не возникнет проблем.

– Должен сказать, девчушка обожает меня, – кивнул Бентли.

– И почему меня это не удивляет? – сухо поинтересовалась Хелен. – А пока мы будем играть, господин Ратледж, вы мне объясните, что делает здесь студент Оксфорда в разгар триместра. Я не так долго отсутствовала в Англии и еще не забыла учебный календарь.

При этих словах у Бентли хватило совести покраснеть.

– Понимаете, меня на этой неделе отослали из Оксфорда.

– Нет, господин Ратледж, совершенно не понимаю, – живо возразила Хелен.

 – Вот это мы и обсудим.

На Котсуолдс опустилась ночь, темная, без единой звездочки, в воздухе повеяло холодом. В неярко освещенном кабинете сидел Кэм, расположившись в глубоком кресле вместе с Боадицеей. Он исправно поглаживал кошку, тщетно пытаясь насладиться созерцанием огня, пылавшего в камине.

В этот момент пробило восемь, и Кэм вытащил карманные часы, чтобы сверить время.