Любовь в наследство

Заметив Габриела, самый младший из мальчишек поманил его пальцем, и, оглянувшись на клевавшего носом дедушку, тот побежал к игрокам.

– Нам нужен шестой, – сообщил мальчишка, подкатывая ему мяч. – Ты хоть играть-то умеешь?

– Конечно, – кивнул Габриел.

– Оставь его, Уилл. – Самый старший оттолкнул приятеля локтем и отбил мяч. – Мы не играем с евреями.

У Габриела опустились руки.

Старший мальчик, ехидно посмеиваясь, побежал по лужайке спиной вперед, выкрикивая на ходу:

– Ну что? Хочешь мяч? Хочешь его? Так вот… держи.

Он широко замахнулся и с такой силой ударил ногой по мячу, что у Габриела, которому он попал прямо в живот, перехватило дыхание. Как подкошенный он рухнул в траву, в висках застучало, а вокруг все смеялись. Сначала засмеялся только один, затем к нему присоединился второй, потом третий, и в конце концов хохотали уже все мальчишки. Но окончательно униженным Габриел почувствовал себя, когда дед поднял его с травы и принялся грозить мальчишкам кулаком:

– Паршивцы! Убирайтесь в свой Шордич, поросята!

Покатываясь со смеху, мальчишки убежали, а дед отряхивая его одежду, спросил:

– Что это ты выдумал, Габи?

– Мне… понравился мяч.

– Ну и ну! Так давай купим тебе мяч, – вздохнул дед.

– Но мне хочется с кем-то поиграть.

– Тогда найди себе подобных. – Малахия крепко взял внука за руку и повел через лужайку к дому. – Они не хотят общаться с нами, Габи. Когда ты это усвоишь, а?

В эту ночь жара спала, и на Суррей как из ведра обрушился ливень.

Лежа в кровати, Гарет прислушивался к завыванию ветра и монотонному шуму стекавшей по водосточным трубам воды. Уставший после дневного переезда и мыслей об обязанностях, которые теперь лежали на нем, новоиспеченный герцог сразу же погрузился в глубокий неспокойный сон, но едва миновала полночь, проснулся в холодном поту, сердце колотилось как сумасшедшее. Напуганный, он рывком сел, но понял, что запутался в простынях. С трудом приходя в себя, он не сразу осознал, где находится.

Селсдон-Корт. В коридоре, за дверью его спальни, горит светильник. Его кузен, слава богу, мертв. Здесь нет ни корабля, ни цепей, а только сон, липкий, как мокрый гниющий парус. Гарет даже ощутил эту омерзительную вонь вместе с запахом просмоленных канатов и тяжелым тошнотворным запахом немытых тел. «Святой Назарет»? О господи! Гарет уже многие месяцы не вспоминал об этой старой гнилой посудине.