Любовь в наследство

Антония была само желание, и кровь застучала у него в висках и начала пульсировать в мужском естестве, с готовностью вздыбившемся под скудным ночным бельем.

Проскользнув к нему в рот, ее нежный теплый язычок, нападая и отступая, затеял с его языком безумный танец желания. Побуждаемый непреодолимой потребностью, Гарет скомкал ее мокрую ночную сорочку и поднял вверх. Антония не сопротивлялась, а, наоборот, изо всех сил вцепилась в его ночной халат. Гарет понимал, чего она хочет, распахнул халат и тут же почувствовал, как ее тело прильнуло к нему сквозь путаницу муслина и льна.

Больше ждать он не мог.

Он поднял Антонию на руки, закинул вторую ногу себе за спину и прижался к ней сильнее.

– Ты действительно хочешь этого? – спросил он хрипло.

– Да. – Ее голос дрожал от возбуждения. – Я хочу тебя. Безумно! Ну же…

Его не пришлось просить дважды. Возбужденное мужское естество с готовностью скользнуло в гостеприимно распахнутые складки нежной женской плоти. Прижимая ее тело к себе, Гарет поднял ее повыше и глубоко вошел в нее.

Она лишь ахнула, потрясенная.

Гарет начал двигаться, молясь, чтобы не потерять контроль над собой.

– О господи, мы не можем…

– Нет! – перебила она поспешно. – Ни о чем не думай, главное – не останавливайся.

Гарет почти выходил из нее, прижав к себе бедра, и опять глубоко проникал, еще и еще, и это все, что он мог сделать, чтобы контролировать свои движения и не превратиться в грубое животное. Антония судорожно дышала, протяжно стонала, быстро уловив его ритм, не позволяла ему держать ее в неподвижности.

Вокруг них стучал дождь, а в отдалении звучали раскаты грома. Гарет поднял ее еще выше, чтобы погружаться глубже, а затем, высвободив руку, просунул между их телами. Антония вскрикнула, и ее возглас сказал Гарету больше, чем бесстыдное поведение. Коснувшись восхитительно твердого бугорка, он принялся пальцем легонько гладить его, описывая круги, и Антония, откинув голову на каменную стену, только хрипло дышала и стонала в предвкушении.

Гарет видел, как струи дождя стекают по ее стройной, лебединой шее, но Антония не замечала ничего, охваченная страстью.

Это было едва ли не животное совокупление, и желание освобождения затмевало все иные желания и потребности. Никогда еще Гарет не чувствовал такого необузданного, такого отчаянного желания овладеть женщиной – как телом, так и душой. Глубоко погрузившись в нее, он весь пульсировал, тело его буквально вопило, требуя облегчения, и Гарет ускорил движения.