Леди-служанка

Это было так неожиданно и приятно, потому что во время его последних двух или трех коротких визитов в Кардоу здесь пахло сыростью и мышами, здание выглядело совершенно запущенным.

Сесилия и миссис Монтфорд шли за ним следом, и мачеха рассказывала об ужасной гостинице, в которой они провели прошлую ночь. Глаза Джайлза постепенно привыкли к полумраку, и, шагнув из холла в огромный сводчатый зал, он ощутил затаенный трепет. Окинув взглядом старинное помещение, он вдруг осознал, что здесь чего-то не хватает. Посмотрев на пустые стены, Джайлз обнаружил кое-что еще и от неожиданности громко втянул воздух.

Тут к нему подошла Сесилия и проворковала:

– О, Джайлз! Я и не подозревала, что ты повесил здесь мой старый портрет.

Но сейчас мачеха меньше всего занимала его мысли. Уолрейфен переводил взгляд с ее портрета, на тот, что висел напротив. Боже правый! Оказывается, в семнадцать лет его мать была несравненной красавицей. На заре юности глаза ее сияли ожиданием счастья, были устремлены в будущее.

Но ожидание это так и не сбылось, и контраст между той, какой она была, и какой стала, вызвал в нем глубокую печаль. Портрет был замечательным, и мать он очень любил, но вот место, куда его повесили, она ненавидела. И это привело Джайлза в ярость.

Свой брак она считала непростительной ошибкой, пусть и совершенной против ее воли. Вся любовь и внимание были отданы Джайлзу, ее единственному ребенку. Мать по распоряжению отца не покидала Кардоу, но где висеть портрету, все же имела право выбрать.

– Миссис Монтфорд, будьте добры, подойдите сюда, – леденящим душу тихим голосом позвал Уолрейфен экономку.

К этому времени в зале уже было полно народу, все говорили разом, хлопали дверью, занося багаж и сортируя его, и Уолрейфен с досадой обнаружил, что она никак не отреагировала.

– Миссис Монтфорд! Подойдите сюда! – провозгласил он на этот раз громогласно.

Все слуги мгновенно замерли, в зале воцарилась тишина, поэтому слова экономки, произнесенные ледяным тоном, услышали все:

– Я к вашим услугам, ваше сиятельство.

– Этот портрет здесь повесили вы?

– Да, – ответила она быстро, – решение приняла я.

– В вашем распоряжении десять минут! – бросил Джайлз, пронзив ее взглядом. – Ждите меня в кабинете.

– Как скажете, ваша светлость, – холодно ответила Обри, пронзив его слишком презрительным для служанки взглядом.

Спустя ровно десять минут она вошла в кабинет, где Огилви приводил в порядок письменный стол.