Леди-служанка

Почему?

– Дальнейшие обсуждения кажутся бессмысленными, – резко ответила Обри, едва сдерживая гнев. – Я совершенно определенно информировала вас, что башня в критическом состоянии. Вот она и рухнула. Я велела убрать камни и заложить кирпичами проход.

– Но это никуда не годится, – буркнул Уолрейфен.

– Значит, вы хотите, чтобы ее восстановили? – Ее брови удивленно взлетели вверх.

– Безусловно! – неожиданно для себя воскликнул Джайлз. Боже правый, неужели он намерен заниматься Кардоу? – Без этой башни нарушится симметрия замка, и, чтобы попасть из одного конца в другой, придется проходить полмили.

– Я проинформирую компанию «Симпсон и Верней».

Миссис Монтфорд кивнула, и жест этот напоминал королевский, словно она отпускала его.

Симпсон и Верней? Это же архитекторы! И только сейчас Уолрейфен вспомнил ее отчаянную мольбу ответить, что делать с башней: снести или укрепить, и опасения, как бы она не обрушилась и кого-нибудь не придавила.

Уолрейфену стало немного не по себе. Да, ее высокомерие было неприемлемо, но нельзя не признать, что она права: он действительно не обращал на ее послания внимания. И вот случилось то, о чем она предупреждала, и разобраться с возникшими проблемами было не в ее силах: она экономка, но никак не каменщик.

Она уже взялась за ручку двери, когда он ее окликнул:

– Миссис Монтфорд?

Она резко остановилась и обернулась.

– Я надеюсь… никто не пострадал… не погиб?

– Никто не погиб, – ответила она жестко, почему-то сделав ударение на последнем слове.

– Ну слава богу!

Обри молча повернулась, намереваясь уйти, но Уолрейфену не хотелось ее отпускать. Он не понимал, что с ним происходит и почему так груб с этой женщиной. Разве можно ставить ей в вину его нежелание выполнять свои обязанности в Кардоу?

– Миссис Монтфорд! – отрывисто кашлянув, опять окликнул ее Джайлз.

– Да, милорд?

– Я вас еще не отпускал.

– Вместе с приходским священником я подготовила список.

Достав из кармана сложенный лист бумаги, Обри пересекла комнату и подала его Уолрейфену. Джайлз успел заметить, что у нее очень красивые руки с тонкими изящными пальцами, которые совсем не дрожали.