Один маленький грех

Меррик встал и посмотрел на брата.

– Я подумал, ты хочешь, чтобы я увидел глаза малышки, – холодно сказал он.

– Так и есть, – признал Аласдэр.

– Это ничего не доказывает, – сказал Меррик.

– Разве? – спросил Аласдэр. – А где был ты, дорогой братец, два года назад под Новый год?

– Аласдэр, не будь таким дураком, – запротестовал его брат. – Это никак не мое.

– Конечно, глаза у нее чертовски необычного цвета, – заметил Куин. – От всего этого немного не по себе, если вспомнить вчерашнюю цыганку.

– Мы поговорим об этом в другой раз, – сказал Меррик, по-прежнему глядя на Аласдэра.

– Нет, давайте поговорим сейчас, – возразил Аласдэр. – У нее глаза Макгрегоров, ведь так? Холодные, цвета голубого льда.

– Голубые глаза не бог весть какая редкость, – заметил Меррик. – Это может быть чей угодно ребенок.

– Конечно, – хмыкнул Аласдэр. – Но именно такой оттенок встречается чрезвычайно редко.

– Поосторожнее, старина, – сказал Куин, бросая озабоченный взгляд на мисс Гамильтон.

Но Аласдэр не отставал от брата.

– Меррик, не будь ослом, – горячился он. – Я совсем не хочу брать на себя ответственность за ребенка неизвестно от кого, если учесть, что я едва помню, как затащил ее в постель, но…

– Ах, теперь постель? – возмущенно выпалила мисс Гамильтон. – А помнится, сэр, я слышала, что постели не было вовсе, что вы наскоро получили удовольствие за занавесками во время развеселой встречи Нового года!

Меррик и Куин открыли рты.

– Мисс Гамильтон! – начал Аласдэр.

Она крепче ухватила девочку.

– Нет уж, я наслушалась достаточно вздора от всех троих!

Из нежно-кремового ее лицо стало ярко-розовым, она дрожала от негодования.

– У вас свинские манеры. Сорча не «это», как вы изволили выразиться. Она ваша дочь, и у нее есть имя. И я буду вам благодарна, если вы будете использовать его – все вы. – Тут она повернулась к Меррику: – А вы, мистер Маклахлан! Мне все равно, что вы думаете! Будьте уверены – Сорча не ваш ребенок! Даже мою мать, какой бы восторженной дурочкой она ни была, не мог бы соблазнить такой скудоумный мерзавец, у которого ни на грош обаяния.

С этими словами мисс Гамильтон развернулась и пошла из комнаты со всей грацией, на которую оказалась способна, если учесть, что на руках она держала ребенка. Однако леди Сорча не хотела уходить. Она изо всех сил вырывалась, сжимала и разжимала кулачок, тянула его к Меррику.

– Нет, Мей, нуууу! – визжала она, извиваясь.