Один маленький грех

Курительной комнаты не стало, бильярдного стола тоже, а вместо них появились женщины: одна совсем маленькая и своевольная, а другая смущающе хорошенькая, с красивыми проницательными глазами, с волосами, из которых не успел выветриться аромат Шотландии. Да, лучше уж выглядеть идиотом здесь, перед женщиной, которую он не знает, чем в собственном доме, в глазах этой маленькой вспыльчивой гувернантки и собственного… ребенка.

Бог мой! Все сначала. В беззаботную жизнь с пирушками и весельем ворвалась грубая реальность.

Аласдэр сильнее сдвинул шляпу на лоб, чтобы спрятать уныние в глазах, и заторопился к спасительному входу в «Уайтс». Один маленький грех, и что теперь! Слишком много свалилось на его голову, чтобы постигнуть за один день.

Было еще раннее утро, когда Эсме решилась на следующий шаг. Она быстро порылась в сундуке и отыскала ботиночки Сорчи, предназначенные для прогулок. Эсме осмотрела их и вздохнула. Увы, маленькие кожаные ботиночки выглядели совсем не так опрятно, как надо бы.

– Пошли, моя маленькая, – сказала она, беря девочку на руки. – Я не хочу, чтобы ты выглядела маленькой замарашкой среди этих разряженных англичаночек.

Вместе они спустились вниз, Сорча весело щебетала, глядя вокруг. На последней лестничной площадке она увидела восточную вазу, которая ей очень понравилась. Не слушая увещеваний, она заупрямилась, стала вырываться и кричать во всю силу своих легких: «Дай! Дай мне!»

Кое-как Эсме ее усмирила, но у буфетной Сорча потребовала, чтобы ее опустили на пол.

Руки у Эсме были заняты, поэтому она толкнула дверь боком и высунулась в проем. К несчастью, она не заметила камердинера Маклахлана, спешащего в противоположном направлении. Движущаяся дверь ударила его по локтю, отчего он приглушенно чертыхнулся.

– Ой, что я наделала! – вскрикнула Эсме, переступая порог. Стопка шейных платков и одежда из черной шерсти оказались на полу. – Ох, мистер Эттрик! Простите меня.

– Право, мисс Гамильтон! – с досадой сказал камердинер, поднимая упавшее.

 – Я только что закончил чистить эту одежду!

Эсме опустила Сорчу на пол и, встав на колени, попыталась спасти свеженакрахмаленные шейные платки.

– Мне так жаль, – говорила она, быстро поднимая их. – У меня были заняты руки. Я не видела вас.

Эсме распрямилась и положила шейные платки на стол для чистки одежды. Эттрик теперь отряхивал фрак, прекрасный фрак, явно сшитый из первосортной материи.