Свяжи меня в Городе Ангелов

Никакого флирта, заигрываний – натянут, как струна. Хината молча, не спрашивая разрешения, скидывает босоножки и забрасывает свои длинные ноги на приборную панель. Платье предсказуемо съезжает по гладкой коже, открывая взору то, что было скрыто. Том бросает быстрый взгляд на тонкую полоску трусиков на её бедре – та, кажется, сейчас просто чёрной чертой на золотистой загорелой коже – и вжимает педаль газа в пол до отказа.

В молчании они доезжают до особняка за городом.

Современная вилла в стиле хай-тек встречает их тишиной.

Тому удивительным образом идёт этот строгий дом серого цвета с чёткими линиями, будто отражающий его суть. Даже сквозь бетон чувствуется жёсткий металлический каркас, на котором держатся наружные панели. Серый цвет стен лишь слегка смягчает тёплая желтоватая подсветка. Во дворе поблёскивает прозрачной синей водой бассейн. Почему-то Хината уверена, что Том им не пользуется: трудно представить его резвящимся в воде – а вот она бы сейчас не отказалась нырнуть в эту прохладную воду.

Они входят внутрь, опять же не говоря ни единого слова друг другу. Дом выглядит совершенно нежилым: нет тех мелочей, которые люди обычно забывают в разных местах в повседневной суете. Скорее всего, он даже куплен на чужое имя и служит лишь для утех хозяина – делает по привычке вывод Хината. Пока они идут к спальне, она замечает на стене картину. Абстрактная мешанина на холсте, на взгляд Хинаты, говорит о том, что в жизни хозяина дома, как и в голове, всё не так уж и хорошо.

В спальне Том включает только настольную лампу, которая едва разгоняет тьму, оставляя сумрак таится по углам.

Заметно, что ему не слишком комфортно с незнакомкой, будто он всё ещё решает: стоит или нет открываться перед ней полностью, хотя уже и привёз её в свой дом.

Чуть помедлив, Том идёт к бару, давая себе ещё время на раздумья:

– Что будешь пить, Хината? – задаёт он стандартно-вежливый вопрос, включая подсветку в небольшом шкафчике с винами, который стоит в углу.

Пока Хината рассматривает весьма неплохую коллекцию старых вин, Том успевает налить себе и сделать пару больших глотков Шато Шеваль Блан тысяча девятьсот девяностого года, пытаясь таким образом заглушить сомнения и принять, наконец, решение.

– То же самое, но восемьдесят второго года, – говорит Хината, указывая острым ноготком на бутылку. Та настолько чёрная, что кажется самой тьмой: словно в ней скрываются полчища демонов, и стоит только вытащить пробку, как они вырвутся наружу.