Хроники гиблого времени. Сподвижники

Что делать хотите, как жить дальше думаете, и где?

– А у нас есть выбор? – встрепенулся, до этого пребывающий в меланхолии, впрочем, как и все то время, что они находятся здесь, в этой деревне, Резван.

– Ну а как же! Чего бы я тогда вас спрашивал? Выбор всегда есть, как старики говорят, даже в том случае, если вас проглотят, например. Кхе–кхе. Я еще потому вас именно сегодня собрал, что скоро караван в сторону вашей Москвы пойдет, и, соответственно те из вас, кто захочет вернуться домой, смогут к нему присоединиться.

Но прежде, чем решить, послушайте старика.

– Да, что там решать. Конечно, мы поедем с караваном домой, – подскочил Резван, – ну не здесь же нам оставаться, – и глупо захихикал, взглядом ища поддержки у своих спутников.

– За себя говори, – резко, даже грубо одернула его Атика, – и сядь, уважь старика, ты у него в доме уже несколько недель спишь и ешь.

Резван был настолько удивлен таким выпадом обычно максимально корректной девушки, что тут же сел, смотря на нее вытаращенными глазами и даже рот забыл закрыть, который у него словно сам по себе распахнулся, тоже видимо от безмерного изумления.

Игорь отреагировал спокойнее, даже вида не подал, пусть сам и не ожидал такой экспрессии от нее, только подумал про себя – «откуда только что берется?», внутренне, впрочем, соглашаясь с ней, и невольно любуясь. По крайней мере, опять же подумал он, дед Тимоха заслужил своим гостеприимством и терпением, чтобы они его выслушали.

– Должен вот о чём вас предупредить, – невозмутимо продолжил дед, – вернее, заставить задуматься.

Ваше правительство знает про нас. И никому ничего не говорит. И тут вы. Как думаете, вам оставят жизнь, или хотя бы свободу? Позволят рассказать про то, что вы тут увидели? И что потом начнется?

– Не надо судить по себе! – Резвана было уже не остановить, – у нас свободное общество, относящееся с уважением к каждой личности. Основанное на свободе воли, политических взглядов и уважении любого мнения.

– Ясно, ясно, – вскинул ладонь в останавливающем жесте староста. – Можешь не продолжать. А вы что скажете господа?

– Я бы остался здесь. Даже, если придется, навсегда. Да, плоды цивилизации, вроде куб–камер и интернета, теплого туалета и ванной, особенно теплого туалета, очень важны. Но… Я не знаю, как это сказать, но мне кажется, что лучше мне остаться, – смущенно проговорил Игорь.

– И я остаюсь, – без лишних слов и метаний проговорила Атика.