Печать грешника

 – Я злился, сам не знал, на что, но злился, а Снуз зеленел на глазах.

Мы дошли до развилки. Мой спутник издал хрюкающий утробный звук, сплюнул и вытер накопившийся пот со лба.

– Нормально, – буркнул сталкер.

– Это хорошо, – без эмоций произнёс я.

– Как-то их там чересчур много, – Снуз говорил про трупы, оставшиеся гнить позади нас.

– Дикая территория, – спокойно сказал я. – Дикая территория.

***

Я отдал Снузу свой ПДА и он, как и велено было ему ранее, пошёл отвлекать на себя внимание наших недоброжелателей.

Как только со стороны железнодорожной станции до меня стали доноситься выстрелы его верного товарища, созданного великим конструктором Михаилом Тимофеевичем Калашниковым, я выдвинулся в путь.

Что такое для опытнейшего сталкера пройти через заросший непонятным кустарником ангар, в котором радиации столько, что любое живое существо моментально отправится к духам? За исключением только уже мутировавших тварей, которым радиация не опасна для здоровья. Правильный ответ – раз плюнуть да вторым растереть.

Я закинул в себя один из приятнейших препаратов из лавки высококлассного торговца прелестями Зоны ещё в XX-35. В моём случае торговцем, поставлявшим мне счастье прямо из лабораторий учёных, был Тесей, а препаратом была обычная химоза из семейства радиопротекторов. Быстро эти чертовы таблетки действовать не начинают, но зато хватает их надолго. А мы всё-таки на Дикую территорию лыжи навострили, поэтому я мог себе позволить сейчас сунуться туда, куда не каждый осмелится. Да и бандиты не будут ожидать Вестника смерти с этого фланга.

У самого выхода из ангара пришлось из моей бесшумной малышки приговорить пару слепых собак, мирно прикорнувших. Устали, наверное, от своей вечной беготни и слепой ярости. Лёгкой дороги вам в лучший мир, твари.

Автомат Снуза всё ещё лупил по неприятелю с противоположного фланга, чем я был безусловно обрадован. Хотя, с другой стороны, если бы они шлёпнули Снуза, идти к ним в гости мне было бы уже без надобности.

«Стоп!», яростно промелькнула в моей голове мысль, словно в шаге от себя я увидел растяжку: «Эти суки до конца не имеют понятия, кто я такой, и уже смели глотки свои раскрыть? Я Натэра лично прикончу, теперь это моё личное дело, а дело Снуза – так, побочка».

Я чувствовал, как место во мне, в котором до этого царило равнодушие, потихоньку заполняется ненавистью. Она придаёт мне сил и уверенности, она заставляет сжимать кулаки с такой силой, что предплечья видимо увеличиваются в размерах.