Мужчины и женщины

 – Мария, отнести что-нибудь?

Мария подала тарелку с оливье:

– Если не трудно.

– Не трудно, – Вера с готовностью взяла блюдо в руки и понесла к мужчинам. Обратно к Марии она уже не вернулась.

Следующий гость, Георгий, приехал на такси. Большой, кряжистый, с крупным лицом, мясистым носом и глубоко утопленными колючими, всё замечающими глазами, он несколько мгновений постоял у калитки, зачем-то качнул её, кивнул на приветствия, шагнул внутрь и пробасил:

– Добрым людям добрый вечер!

– Это кто? – с любопытством спросила Вера.

– Художник, – подняв голову, гордо объяснил возившийся с костром, Сева. – Между прочим, очень известный. Я к нему забегаю, когда в городе.

Он, чиркая спичками и вполголоса ругаясь, поджигал скомканную русскую непритязательную газету «Факел», изо всех сил махал пластиковой лопаткой, но угли никак не хотели заниматься, и искры от быстро сгорающей газеты летели во все стороны.

Игорь и Вера равнодушно наблюдали за ним.

Георгий, пройдя тяжёлыми шагами, остановился около старающегося Севы, прищуренным взглядом поймал изогнутый ствол старого дерева, молча сидящих за столом Игоря и Веру, весь многоэтажный дом над ними со светящимися окнами, искры костра и довольно хмыкнул:

– Картинка, однако. Дай! – протянул руку к Севе.

Сева отдал лопатку.

– И спички, – распорядился тяжёлым басом, – не умеешь ты.

Повелительные интонации звучали у Георгия настолько естественно, что противиться было странно.

Георгий присел, и через мгновение между его крупных ладоней затрепетал огонёк, но не потух, как у Севы, а остался, понемногу развиваясь, вначале нехотя, а потом всё сильнее вгрызаясь в уголь.

Пока Георгий зажигал костёр, появилась ещё одна пара. Машина у них не в пример Игоревой была солидная – кофейного цвета новенькая «мазда». Из «мазды» вышел небольшой, чуть выше Севы, человечек с весёлыми круглыми глазами и с ним худенькая темноволосая женщина с двумя по-детски трогательными косичками и диссонансом к косичкам и изящности внушительной, бросающейся в глаза грудью.

Быстрым взглядом она скользнула по оживлённому Севе, расставлявшему тарелки, чуть нахмурилась, оценивая Веру. Тут, как медведь, поднялся во весь рост Георгий, и она восхищённо задержала на нём взгляд.