Одинокий голос в темноте

Но она упорно продолжала убираться до тех самых пор, пока все вокруг не заблестело. Потом еще раз набрала Дерека и, не получив ответа, уже со спокойной душой пошла к книжной полке.

К тому времени, когда Эми закончила, уже пробило девять. За окном стемнело, но за плотными шторами не было видно довольно мрачной и пустынной улицы. А значит, и на Эми никто не будет смотреть. Она помотала головой, стараясь не придавать значения очередной вспышке паранойи. Эми всегда жила тихой и более-менее спокойной жизнью.

Эта кража в «Черной кошке» – единственное, что выбивалось из серых будней. Да и то новость больше касалась Дерека, чем ее самой.

Но, наверное, если неприятности не находят тебя, это замечательно. Было бы еще лучше, если бы Эми сама не сделала шаг к ним навстречу.

Пора уже решаться.

Эми вздохнула, кинула тряпку в ведро, сняла резиновые перчатки. Ей хотелось вымыть вспотевшие ладони, но вместо этого обтерла их о спальные штаны. Переведя дух в последний раз, она сорвалась со своего места и уже гораздо более уверенно, чем раньше, взяла книгу в свои руки.

Покалывающее ощущение в кончиках пальцев не стало неожиданным. Руки «чесались» открыть, проверить страницы на ощупь, и Эми больше не желала себе отказывать. Она была готова провести весь оставшийся вечер и, может быть, даже ночь, за чтением книги.

Украденная корона

В день, когда воды зеркального озера окрасились алым в свете заходящего солнца, время застыло. Только ветер трепал сломанные, воткнутые в когда-то плодородную почву знамена павшей армии короля.

Изображенная на изодранном флаге корона была сродни насмешке в сей мертвый час. Символ власти уже не сможет хоть кого-то завлечь, и вряд ли на него будут уповать с таким же трепетом, что и прежде, смотреть с восторгом или страхом. Потому что глаза тех, кто шел за ним, сомкнулись навеки.

Остался только один. Герцог из славного знатного рода. Все еще молодой, и по велению судьбы – живой.

Он уцелел чудом, смог скрыться под трупом верного скакуна, когда небо стало черным от стрел. Туча рухнула градом, и боль пронзила незащищенные ноги. Крик вырвался из его груди. И вопль слился в какофонии тысяч других, уже затихающих, воинов.

Король называл их врагов варварами. И простая на первый взгляд битва стала вратами в пучины Ада. Ныне приходилось уверовать в слух, который бродил от палатки к палатке в моменты спокойствия на ночных стоянках.