Держи меня за руку / DMZR

Огромное, копошащееся существо двигалось к нам, головы шипели, кричали, и это были головы человека – мои головы, уродливые, искажённые страшными патологиями, циклопы, безглазые, безносые, но с огромными жадными ртами. И я перестала бояться, чудище удивлённо замерло на месте, тысячи голов, толкая друг друга, вперились в меня слепыми глазами.

Бах-бах-бах! Один замок слетел, папа стал сбивать второй. Бах-бах-ба-а-а-ах! Дверь задрожала, замки попадали на рельсы, громко звякнув. Чудище очнулось и поползло быстрее, извергая из себя душераздирающие крики.

Я окаменела от этого вопля, пронизавшего меня всю насквозь, руки сжали древко топора, ещё несколько секунд и я нанесу первый удар, уже слюна гадкими струями долетает до меня.

Папа схватил меня за шиворот и бросил в дверной проём. Я упала, вскочила, держа наготове топор, не понимая, что дверь уже закрыта, задраена огромными запорами, а за ней бьётся эта тварь, пытаясь сломать дверь, выдавить её внутрь. Трясётся стена, дверь упорно скрипит, но не поддаётся.

– Идём, идём же! – уже не шепча, громко и нервно говорит папа, забирая у меня топор, кувалду он тоже несёт.

– Отдай! – восклицаю я, он останавливается, улыбается и отдаёт мне кувалду.

Мы поднимаемся по узкой металлической лестнице наверх, здесь длинный коридор, светло так, что режет глаза. Сквозь узкие щёлочки я разглядываю папу: на нём прогоревшая куртка, как и у меня, потёртые грязные джинсы и чёрные резиновые сапоги, а у меня жёлтые, заляпанные грязью. Папа заводит меня в первую попавшуюся дверь и закрывает её.

В комнате много стеллажей с металлическими ящиками, большие колёса, валы, обломки каких-то деталей. Он включает свет, вытаскивает из угла несколько мешков с ветошью, и мы садимся на них, как на диван, мягкий, сухой. Мне нравится этот запах металла и машинного масла, такой чистый и далёкий от того смрада, что окутывал нас пару минут назад. Переглядываемся и смеёмся.

Безумно хочется пить, горло дерёт, и голова кружится, но усталость сильнее, и я ненадолго засыпаю на плече у папы.

И снится мне бабушка, наша веранда, папа сидит за столом, а я пью чай и посасываю медовые соты, аж зубы сводит, но хочется ещё и ещё.

Тусклый свет, не чувствую запахов, в нос что-то вставлено и вталкивает в меня воздух. Слева шипит насос, охает, вздыхает, пищит. Не могу пошевелиться и не хочу. Это моя капсула, и это я, смотрю на себя со стороны и не вижу ничего, кроме белой простыни, накрывающей бледную куклу.