Усеченный куб

Я больше не видела никого из списка. Они все ушли на работу и больше не вернулись.

Меня снова допрашивали, обыскивали. Меня раздели и били. Я ничего не сказала. Как же больно, я не могу спать, мне тяжело писать. Девочки помогают мне. Я боюсь, меня завтра арестуют, так сказала одна женщина. Она прибежала к нам утром. Она слышала разговор коменданта. Завтра после работы меня арестуют. Куда бежать? Я не знаю, куда бежать.

Я должна убрать дневник и лучше зашить его в куртку. Пальцы не слушаются. Я попрошу девочек.

Одна сказала, что они меня не отдадут. Я больше не могу писать, я плачу.

4-й месяц 253 года, день 7.

Я снова взялся за дневник. Рука уже отвыкла писать, буквы выходят корявые, пальцы не гнутся, приходится каждое слово писать очень долго, мысль устает ждать тело. Интересное ощущение, когда ты чувствуешь себя полумертвым, а твоя голова кипит от неизрасходованной энергии. Мне стоит объяснить, где мы находимся и почему.

Сейчас мы находимся в бараке. Вместе со мной девятый и Кира, я не могу определиться, печально это или отрадно, Кира рада, что она снова со мной.

В бараке еще около трехсот человек, мы спим по очереди, здесь всего тридцать рядов нар по три полки, сейчас не наша очередь. Кира спит у меня на коленях, а я пишу в полутьме, из грязного окна бьет слабый свет контрольного прожектора. Он блуждает по территории, будто бы кто-то захочет в эту стужу покинуть теплый барак. Очень хорошо, что в бараке тепло, можно просто спать на полу. Очень хочется есть, но я стараюсь часть своего пайка отдавать Кире, она это сушит и зашивает в наши куртки, но я хотел бы, чтобы она это ела. Девятый тоже делится пайком, нас таких десять человек, мы думаем о побеге, летом, когда утихнет природа.

Остальные обитатели барака, на мой взгляд, уже потеряли лицо, они стали одинаковыми. Похожими на тени, которые всего боятся, даже смотреть друг на друга. Скорее всего через год мы будем такими же, как они.

Я прочитал то, что написала Кира. Она прекрасная ученица, мне бы хотелось, чтобы она продолжила писать, но Кира не хочет.

Она говорит, что когда пишешь, то заново переживаешь все события, я об этом никогда не думал.

Попробую кратко описать, что произошло. Событий было много, но сейчас, по прошествии времени, я не вижу в них ничего особенного.

После моего отказа с меня сняли чин, я был переведен в простые контрольно-информационные работники и выселили из комнаты. Я стал жить в общей комнате, нас было восемь человек, таких же, как я.