Границы бесконечности

Посланник и послание в одном лице! Как бы Майлзу сейчас хотелось оказаться не здесь – где угодно, но не здесь! Уж лучше снова обливаться кровавым потом на выпускных экзаменах. Он с трудом подавил непристойный вопль: «Мой отпуск!» Но теперь отнекиваться поздно…

Майлз почесал затылок:

– Кто… э-э… кто же убил твою девочку?

«Кого это я должен схватить и поставить к стенке?»

– Мой муж, – без всякого выражения проговорила женщина, уставившись на отполированные серебристые доски пола.

«Так я и знал, что история получится некрасивая…»

– Она все плакала и плакала, – монотонно говорила женщина, – и никак не засыпала, ведь сосала-то она плохо… А он заорал, дескать, заставь ее замолчать…

– И тогда? – подсказал Майлз, которого уже начинало тошнить.

– Он обругал меня и пошел спать к своей матери. Он сказал, по крайней мере там работник может поспать. Я-то ведь тоже не спала…

Похоже, парень что надо. Майлз представил себе огромного полудикого горца, привыкшего помыкать женой… Но в развязке явно чего-то недоставало.

Граф тоже это заметил. Он слушал внимательно, как на совещании в генштабе: тело расслаблено, веки опущены, так что можно подумать, будто он задремал. Однако такое предположение было бы серьезной ошибкой.

– Ты сама все видела? – спросил он обманчиво мягким тоном, заставившим Майлза насторожиться. – Ты действительно видела, как он ее убил?

– Утром я нашла ее мертвой, милорд.

– Ты вошла в спальню… – подсказал граф Форкосиган.

– У нас только одна комната.

 – Женщина посмотрела на него так, словно впервые усомнилась в графском всеведении. – Она заснула, заснула наконец. Я пошла набрать немного блестяники, вверх по лощине. А когда вернулась… Мне надо было взять ее с собой, но я так радовалась, что она наконец-то заснула, я не хотела ее будить… – Из крепко зажмуренных глаз женщины потекли слезы. – Я не стала ее будить, когда вернулась. Я решила поесть и отдохнуть, но у меня набралось молоко, – она прикоснулась к груди, – и я пошла к колыбели…

– И что, на девочке не было никаких отметин? Горло не перерезано? – спросил граф.

Так обычно совершались убийства младенцев в захолустье – быстро и надежно, не то что, например, переохлаждение.

Женщина покачала головой:

– По-моему, ее задушили подушкой, милорд. Жестоко, это было так жестоко! А наш староста говорит, что я сама ее заспала. И не захотел принять мою жалобу на Лэма. Не заспала я ее, не заспала! У нее была собственная колыбелька.