Границы бесконечности

Лошади – животные привычки, говорил дед, и никогда не забывают первых впечатлений. С тех пор Дурачок навсегда уверился, что я больше, чем он.

Ди вздохнул, сделал анестезирующую инъекцию, промыл рану, присыпал антибиотиком и заклеил биоклеем. Ловкой рукой хирурга он быстро сбрил шерсть по краям раны и закрепил защитную сетку.

– Порез чистый, – сказал Ди. – Жаль только, что кожа здесь все время будет перегибаться… Наверное, в этом положении мы не сможем его обездвижить? Конечно, не сможем.

Ну все. Если бы это был человек, я сейчас посоветовал бы ему отдыхать.

– Он будет отдыхать, – твердо пообещал Майлз. – Он теперь поправится?

– Наверное. Откуда мне, к черту, знать? – Тон у доктора был крайне недовольный.

– Генерал Петер, – заверил его Майлз, – был бы в восторге от вашей работы. – Говоря это, он представлял, как дед фыркает: «Чертовы технократы. Те же коновалы, только игрушечки у них подороже». – Вы… э-э… никогда не встречались с моим дедом?

– Я его не застал, милорд, – ответил Ди, немного оттаяв.

 – Но, конечно, я изучал его биографию и кампании.

– Конечно.

Пим уже взял ручной фонарь и ковылял в сопровождении старосты. Описывая расходящуюся спираль вокруг привязанных лошадей, он осматривал землю в поисках следов. Старший сын Кейрела поймал соловую кобылу, привел обратно в стойло и привязал; при свете люминофора было видно, что ее уздечка оборвана, а не перерезана.

Выбрал ли таинственный противник свою жертву случайно или намеренно? Напали ли на Дурачка просто как на символ его хозяина, или ночной гость знал, как страстно Майлз любит свою лошадь? Это хулиганство, политический жест или точно направленная жестокость?

«Что я тебе сделал?» – мысленно завыл Майлз в окружающую тьму.

– Кто бы это ни был, они улизнули, – доложил Пим. – Когда я отдышался, они уже были за пределами действия сканера. Я приношу свои извинения, милорд.

На землю, похоже, ничего не уронили.

Да, сейчас бы очень пригодился нож, рукоятка которого измазана кровью с четкими отпечатками пальцев. Майлз вздохнул.

Неслышно приблизилась матушка Кейрел и стала наблюдать, как Ди чистит и укладывает свои приборы и инструменты.

– И все это для лошади, – чуть слышно пробормотала она.

Майлз с трудом удержался, чтобы не кинуться доказывать ценность этой конкретной лошади.