Этан с Афона

Купить все только самое первоклассное. Забираться так далеко, как того потребует дело. Не тратить деньги на неоправданные поездки. Избегать ненужных контактов с жителями галактики, не говорить им лишнего об Эйтосе. Просвещать жителей галактики, вербовать иммигрантов, рассказать им все о чудесной жизни на Эйтосе. Не создавать острых ситуаций. Не позволять им издеваться над собой. Приглядываться к дополнительным возможностям сделать бизнес. Помнить: использование государственных фондов в личных целях считается казнокрадством и, как таковое, преследуется по закону…

К счастью, после заседания председатель поговорил с Этаном наедине.

– Это все, что они тебе тут наговорили? – кивнул он на листочки с записями, которые рассеянно перебирал Этан. – Давай-ка их сюда. Главное для тебя – закупить культуры и вернуться домой, – добавил он, швырнув бумажки в сейф. – Все остальное – чушь собачья!

Вспомнив этот эпизод, Этан воспрял духом. Улыбнувшись, он поднялся, подбросил кристалл в воздух, поймал, сунул в карман и отправился на прогулку.

Зона транзитных гостиниц наконец явила Этану станцию во всем ее блеске. Для этого потребовалось лишь прокатиться на автомобиле до самого роскошного пассажирского причала, вернуться назад, а потом еще раз пройти всю дорогу пешком. По обе стороны в огромных иллюминаторах виднелись на фоне бездонной глубины космоса многочисленные ответвления станции, залитые веселыми огнями; сверкали, плавно вращаясь, диски самых ранних секций – гравитация в них создавалась допотопным способом, за счет центробежного эффекта.

Они не были заброшены – здесь не допускали полного запустения. Некоторые время от времени использовались, другие же были частично демонтированы, став материалом для новых конструкций.

Под прозрачными стенами Транзитной Зоны буйствовало зеленое великолепие лиан, деревьев и папоротников. Цвели орхидеи, тихонько позвякивали колокольчики, удивительные фонтаны били наоборот, сверху вниз, обвивая спиралями колеблющиеся мостики, – все эти трюки выделывала искусственная гравитация.

Этан с четверть часа завороженно простоял у одного из фонтанов, струя которого, держась в воздухе, бесконечно текла, образуя ленту Мебиуса. А за тонкой прозрачной перегородкой на расстоянии вытянутой руки в мертвой тишине таился холод, способный в одно мгновение обратить в камень все живое… Контраст ошеломлял, и Этан был далеко не первым планетником, изумленно взиравшим на чудеса станции.