Комарра

Во время недолгого разговора Катрионы с только что прибывшим на орбиту дядей (временна?я задержка, вызванная расстоянием, не способствовала длительной беседе) обычно спокойный и меланхоличный дядя Фортиц достаточно раздраженно отзывался о поднятой вокруг него шумихе. И намекнул, что с удовольствием скрылся бы от назойливого внимания. Поскольку за долгие годы преподавательской деятельности дядя, несомненно, привык к глупым вопросам, Катриона сильно подозревала, что на самом деле его раздражение вызвано тем, что сейчас он просто не знает, как отвечать.

Но больше всего, признавалась она себе, ей хочется снова окунуться в атмосферу счастливого прошлого. После смерти матери она два года жила с тетей и дядей Фортицами, под их ненавязчивым присмотром посещая Имперский университет. Жизнь с профессором и его женой была более спокойной и не такой регламентированной, как в доме ее отца в пограничном городке Южного континента, где царила консервативная форская атмосфера. Возможно, так было потому, что тетя с дядей относились к ней как к взрослой, а не как к ребенку, каковым она на самом деле тогда являлась.

И ей это очень льстило. Катриона с легким чувством вины признавала, что дядя с тетей были ей ближе, чем отец. В то время, очень недолго, ей казалось, что перед ней открыты все пути.

А потом она выбрала Этьена Форсуассона, или он – ее. Тогда ты была этим вполне довольна. Она сказала «да» на предложение свахи, причем совершенно добровольно. Но ты же не знала. И Тьен не знал. Дистрофия Форзонна. Никто в этом не виноват.

В кухню ворвался девятилетний Николас.

– Мам, я есть хочу! Можно мне кусочек пирога?

Она перехватила торопливую ручонку.

– Ты можешь пока что выпить стаканчик сока.

– У-у! – протянул сын, но согласился на предложенную замену, выданную ему в высоком бокале для вина. Он мигом проглотил сок, ни на секунду не переставая болтать. Просто перевозбужден или унаследовал нервную систему отца? Прекрати выдвигать предположения! – приказала она себе. Мальчик целых два часа сидел у себя в комнате, занимаясь своими моделями.

Ему надо выпустить накопившуюся энергию.

– Ты помнишь дядю Фортица? – спросила Катриона. – Три года назад мы были у него в гостях.

– Ага! – Сын прикончил сок. – Он водил меня в свою лабораторию. Я думал, там будут всякие колбы и булькающие жидкости, а там оказались только огромные машины и бетон. И пахло так смешно.

– Да, правильно, пахло озоном, – кивнула она, обрадованная, что сынишка так хорошо все помнит.