Комарра

Что, если бы с ним внезапно приключился припадок сегодня утром? Что бы она тогда стала делать? Она хмуро посмотрела на него.

Форгосиган неловко заерзал.

– Вы совершенно правы. Хм. Совершенно правы. Нечестно утаивать некоторые секреты от… членов своей команды. – Он отвел взгляд, потом снова посмотрел на нее и напряженно улыбнулся. – Тогда, утром, я начал вам рассказывать, но в последний момент струсил. Когда я работал на вашем комме вчера утром, я случайно наткнулся на ваш файл о дистрофии Форзонна.

У Катрионы перехватило дыхание.

– Разве я… Как вы могли случайно… – Может, она каким-то образом оставила файл незакрытым? Быть не может!

– Я могу вам показать как, – предложил он. – Начальная подготовка сотрудников СБ действительно начальная. Думаю, что смогу вас обучить этому фокусу минут за десять.

Слова вылетели прежде, чем она успела подумать.

– Вы специально его открыли!

– Ну да. – Улыбка его стала виноватой. – Меня одолело любопытство.

Я как раз решил передохнуть от просмотра результатов аутопсии. Кстати, ваши… хм… сады просто великолепны.

Она пораженно глядела на него. В груди клокотал ураган страстей – унижение, ярость, страх… и облегчение? Ты не имел права!

– Да, я не имел права, – согласился он, что-то прочитав в ее взгляде. Катриона попыталась обуздать себя и надеть беспристрастную маску. – И приношу свои извинения. В свое оправдание могу лишь сказать, что на службе в Имперской безопасности приобретаешь ряд скверных привычек.

 – Он глубоко вздохнул. – Что я могу для вас сделать, госпожа Форсуассон? Все, что вам понадобится… Я к вашим услугам.

Маленький человечек отвесил ей полупоклон – совершенно неуместный архаичный жест. Завернутый в полотенца, он походил на старого мудрого графа Периода Изоляции в официальной мантии.

– Вы ничего не можете для меня сделать, – холодно ответила Катриона. Осознав, что сидит скрючившись, крепко сжав руки, она с усилием выпрямилась.

О Господи, как отреагирует Тьен на то, что она выдала, хоть и непроизвольно, его смертельную – ну, во всяком случае, он ведет себя так, будто она смертельная, – тайну? Теперь, когда практически впервые за все время он почти преодолел себя и наконец предпринял активные шаги для лечения?

– Прошу прощения, госпожа Форсуассон, но, боюсь, я по-прежнему не очень четко понимаю ситуацию.