Комарра

Катриона наблюдала за мужем, который исподволь не сводил глаз с коротышки Аудитора, и читала в его взгляде молчаливый приговор: «Мутант!» Что может думать Тьен о человеке, в котором столь явно видны признаки отклонения от нормы, но который воспринимает это без всякого чувства вины или стеснительности?

Тьен с любопытством повернулся к Форкосигану:

– Я понимаю, почему император Грегор направил сюда профессора, поскольку лорд Фортиц – самый признанный имперский авторитет в области анализа инженерных неполадок.

А каково… хм… ваше участие в этом деле, лорд Аудитор Форкосиган?

Губы Форкосигана искривились в ухмылке.

– У меня есть кое-какой опыт по работе с космическими конструкциями. – Наклонившись вперед, он поднял голову. В его глазах мелькнула на мгновение ирония и тут же исчезла. – Вообще-то, пока идет расследование причин катастрофы, я всего лишь пристяжной. Это первая по-настоящему интересная задача, с которой мы столкнулись с тех пор, как я принес присягу Аудитора три месяца назад.

И мне захотелось посмотреть, как ведется следствие. Поскольку император Грегор собирается жениться на комаррианке, он кровно заинтересован в том, чтобы эта авария имела как можно меньше политических последствий. Сейчас очень неподходящее время для осложнений в барраяро-комаррских отношениях. Но будь то диверсия или просто несчастный случай, повреждение отражателя так или иначе скажется на Проекте Терраформирования. Кстати, насколько мне известно, ваш сектор «Серифоза» весьма показателен в плане осуществления этого проекта?

– Да.

Завтра я проведу для вас экскурсию, – пообещал Тьен. – У меня есть полный отчет, специально подготовленный моими комаррскими помощниками. Но самые важные выкладки по-прежнему чисто умозрительные. Как скоро починят отражатель?

Форкосиган, поморщившись, поднял маленькую ладонь.

– Зависит от того, сколько денег выделит Империя. И вот тут все действительно принимает очень серьезную политическую окраску. Ведь на самом Барраяре тоже активно ведется терраформирование, а эмигранты с обеих планет заполнили практически все рейсы на Зергияр, и поэтому кое-кто из членов правительства открыто удивляется, зачем мы тратим столько средств из имперской казны на Комарру.

По его ровному тону Катриона так и не поняла, разделяет он сам это удивление или нет.

– Терраформирование на Комарре началось за три века до того, как мы ее завоевали, – недоуменно сказала она. – Вряд ли мы можем сейчас остановить этот процесс.