Осколки чести

Рэднов и еще несколько человек решили меня прикончить и свалить все на бетанцев. Понадеялись, что смогут спрятать концы. Если я прав, то на корабле все считают меня убитым. Все, кроме одного человека.

– Кого же?

– Хотел бы я знать. Того, кто ударил меня по голове и спрятал в папоротниках, вместо того чтобы перерезать глотку. Похоже, в группе лейтенанта Рэднова есть мой сторонник. И все же – будь этот парень действительно мне верен, ему стоило только слово сказать Готтиану, моему первому помощнику, и меня уже давно подобрали бы верные люди.

Так кто же из моих людей настолько запутался, что предает сразу обе стороны? Или я чего-то не понимаю?

– Может, они все еще преследуют мой корабль? – предположила Корделия.

– А где ваш корабль?

Сейчас уже вполне можно быть откровенной, решила Корделия, это не причинит вреда:

– Думаю, на подлете к Колонии Бета.

– Если его не захватили.

– Нет. Они были далеко от вас, когда я с ними разговаривала. Пускай они и не вооружены, но скорость у них намного больше, чем у барраярского крейсера.

– Хм-м… Ну, это возможно.

«Похоже, он не слишком удивлен, – отметила про себя Корделия. – Готова побиться об заклад, что его сведения о наших технологических секретах привели бы в ужас всю бетанскую контрразведку».

– Насколько долго они будут нас преследовать?

– Это решать Готтиану. Если он поймет, что надежды захватить вас нет, то вернется на нашу дежурную станцию. В противном случае он приложит максимум усилий, чтобы захватить ваш корабль.

– Но зачем?

Он искоса посмотрел на нее:

– Этого я обсуждать не могу.

– Не понимаю почему. Единственное, куда я могу в ближайшее время попасть, – это барраярская тюрьма. Смешно, как меняются взгляды. После такого перехода даже тюрьма покажется роскошной обителью.

– Я постараюсь, чтобы до этого дело не дошло, – улыбнулся он.

Его взгляд и улыбка встревожили ее. На официальный тон она могла ответить напускной беззаботностью, защищая себя словно фехтовальщик: выпад на выпад.

Но фехтовать с его добротой – все равно что сражаться с морем: любые удары смягчаются и теряют силу. Корделия отпрянула, и его улыбка погасла, а лицо снова стало замкнутым и мрачным.

Глава 3

После завтрака они какое-то время шли молча. Первым заговорил Форкосиган. Казалось, лихорадка разъедает его привычную сдержанность.

– Давайте поговорим. Это отвлечет меня.

– О чем?

– О чем угодно.

Она задумалась.