«Лаланд» возвращается

С него самым загадочным образом исчез весь экипаж, причем корабль выглядел так, как будто его только что покинули.

– А, как же, слышал,– припомнил Гурилин,– газетчики прозвали его «Мэри Челист»* нашего века». Очевидно, этот корабль и в самом деле покинул экипаж, испугавшись чего-то…

– А «Южный крест»? Вы слышали о нем? Двенадцать человек там умерли на своих рабочих местах в одну и ту же минуту.

– Ну… возможны метеорит, отравление… что-то еще?

– Не угадали. Моментальный инфаркт. А что вы скажите о «Кассиопее»? Эта радиорелейная станция обеспечивала устойчивую связь между Землей и Сатурном.

– Ну, это уж совершенная сказка!– рассмеялся Гурилин.

– Я находился в числе тех сменщиков,– заявил командир, поднимаясь.– И своими руками упаковывал в мешки их голые кости, дочиста обглоданные крысами.

– Помилуйте, откуда в космосе крысы?

– Если б мы только знали!..

– Командир, вас вызывает Уран-Главная,– сказал динамик.

– Иду.

– Кстати, не поясните ли, почему вас называют «командиром корабля», а Рогова «командором»?

– Ну…– Каменев усмехнулся.– Как вам сказать… Красивше звучит. Все-таки к звездам человек летает, а не то, что мы, каботажники. А с Роговым мы вместе были на курсах повышения. Парень он стоящий, помешан на космосе и на своих ребятишках. Больше о нем не знаю, а сплетничать не хочу.

– Так были и сплетни?

– А вы и ними интересуетесь?

Под его пристальным ироничным взглядом Гурилин неожиданно покраснел.

– Поймите, для меня сейчас ценна любая информация, способная пролить свет на обстоятельства катастрофы.

– Во-первых, эти сведения вряд ли актуальны, ибо касаются событий десятилетней давности. А во-вторых, касаются в большей степени не самого командора, а его жены. Вот уж кто действительно стерва, не приведи Господь.

И Федор Каменев поторопился уйти, так как снова включился селектор и радист закричал, что сеанс связи кончается и ураниты вот-вот «начнут метать икру».

Перегрузки вновь возросли. Тяжесть ватным мешком навалилась на тело. К горлу подступила тошнота. И, из последних сил удерживая горьковатый, рвущийся из горла наружу комок, Гурилин с тоской подумал, что космос— вовсе не самое полезное место для его вестибулярного аппарата.

Глава 3

Больше чем кто-либо другой из людей, он

обладал особой способностью притворяться и

внушать доверие к своей благожелательности…

Геродиан

Тишина. И мрак.