Ученик воина

– Он вас слышит? – спросил Майлз.

– Связь в порядке. А слышит ли – неизвестно. Может быть, он вообще отключился или заснул. А может быть, и помер – как знать…

– Да жив я, жив, – раздалось внезапное рычание из динамика. Изображения на экране не было. – А вот ты вряд ли выживешь, Вэн, если попытаешься пробраться на корабль. Предатель, сукин сын…

– И пробовать не стану, – пообещал старший пилот. – Это вот господин… простите – лорд Форкосиган хочет попытаться.

Последовала долгая пауза, нарушаемая лишь потрескиванием и шипением в аппарате.

– Он что, работает на этого кровососа Кольхуана? – подозрительно спросил невидимый собеседник.

– Ни на кого он не работает, – успокоил его Вэн.

– Тогда, значит, из Совета психического здоровья? Помни, никого с оружием я к себе не подпущу. Взорву к чертям корабль…

– Да он не бетанец. Он с Барраяра. Говорит, что ищет тебя.

Снова молчание, потом все тот же голос, сварливый и неуверенный:

– Да я вроде ничего не должен барраярцам… Я даже никого оттуда не знаю.

Заработали тормозные двигатели, потом раздался тихий щелчок с внешней стороны корпуса – они причалили к старому грузовику. Пилот поднял палец, подавая знак, и Майлз занялся переходным люком, стыкуя челнок с кораблем.

– Готово, – сказал он.

– Вы уверены, что хотите туда перебраться? – прошептал пилот.

Майлз кивнул и улыбнулся, наслаждаясь чувством невесомости. Единственное, что его сейчас тревожило – мысль об Элен, оставленной в порту урезонивать чиновников и сержанта, когда тот вырвется из цепких объятий таможни.

Майлз открыл люк. Послышалось короткое «пуф-ф» – давление воздуха в кораблях уравнялось. Он заглянул во мрак переходного туннеля.

– Фонарик есть?

– Вон там, на полке, – показал пилот.

Освещая себе путь, Майлз осторожно двинулся вперед. Тьма отступала, пряталась в поперечных коридорах и вновь смыкалась за его спиной. Майлз хотел попасть в ходовую рубку корабля, где, скорее всего, и находился космический мятежник. Идти было недалеко, но из-за абсолютной тишины и вынужденной плавности движений время тянулось бесконечно.

Майлз уже начинал чувствовать то, что всегда чувствуется при нулевой силе тяжести: сожаление о своей невоздержанности. Ванильное мороженое, подумал он; черт его дернул проглотить проклятое мороженое.

Впереди показался тусклый свет, падавший в коридор из открытой двери. Майлз, громко кашлянув, придвинулся поближе. Учитывая ситуацию, лучше появиться не слишком неожиданно.