Дающий

Зеркал в коммуне почти не было – не то чтобы они были запрещены, просто никто в них не нуждался, и Джонасу часто и в голову не приходило посмотреть на свое отражение, когда он оказывался рядом с зеркалом. Теперь, глядя на ребенка, на выражение его лица, он вспомнил, что светлые глаза не просто отличали его от остальных. Они еще делали его взгляд особенным – но каким? Глубоким, решил Джонас, как будто смотришь в воду, проникая взглядом так глубоко, что, кажется, вот-вот разглядишь, что таится на дне. Джонас смутился, поняв, что и у него такой взгляд.

Притворившись, что все это ему неинтересно, он направился к своему столу. На другом конце комнаты Мать и Лили склонились над ребенком, которого распеленывал Отец.

– Как называется его утешитель? – спросила Лили, взяв в руки плюшевую игрушку, которая лежала в корзинке.

– Бегемот, – сказал Отец.

Лили хихикнула.

– Бегемот, – повторила она странное слово и положила игрушку на место.

– Младенцы такие милые! – вздохнула Лили.

 – Вот бы мне дали Назначение Роженицы!

– Лили! – одернула ее Мать. – Не говори так. Быть Роженицей совсем не почетно.

– Но я говорила с Наташей! Знаешь Десятилетнюю, которая живет рядом с нами? Она часто проводит часы добровольной работы в Родильном Доме. Так вот она говорит, что Роженицам дают самую вкусную еду, и у них очень легкая физкультура, и большую часть дня беременные просто играют и развлекаются. Мне бы такое точно понравилось, – гнула свое Лили.

– Да. Три года, – жестко сказала Мать.

 – За три года – три раза рожать. А потом – все. Потом всю свою взрослую жизнь они – обычные Рабочие, пока не пора будет отправляться в Дом Старых. Ты этого хочешь, Лили? Три праздных года, а потом тяжелая физическая работа до самой старости?

– Пожалуй, нет, – неохотно признала Лили.

Отец перевернул ребенка на живот, положил в корзинку и начал похлопывать по спине.

– В любом случае, Лили-Били, – ласково сказал он, – Роженицам не дают новорожденных. Если тебе так нравятся малыши, мечтай лучше о Назначении Воспитателем.

– В Восемь, когда у тебя появятся часы добровольной работы, ты сможешь часть из них проводить в Воспитательном Центре, – предложила Мать.

– Да, наверное, я так и сделаю, – сказала Лили. Она наклонилась над корзинкой. – Как, ты сказал, его зовут? Гэбриэл? Привет, Гэбриэл, – пропела Лили.

Она хихикнула.

– Ой! Кажется, он спит. Постараюсь вести себя потише, – добавила Лили шепотом.