Тысяча девятьсот сотый. Роман-мантра

А поразлагаться мы и здесь сможем…

Дозин видел, что Ерофеева в одночасье словно подменили, но плохо представлял себе, что тут можно предпринять. А парень от алкоголя всё больше терял голову.

Александр Петрович нередко сталкивался с Семеном в лифте. Раньше, еще до трагедии, молодой человек всегда уважительно приветствовал старца. После же возвращения из больницы Ерофеев стал агрессивен даже к Дозину. Хотя тот не был ветераном – просидел всю Великую Отечественную в лагере – для Ерофеева «деды» уже были неразличимы.

– Ну что, епть, довоевались? – пьяно брызгал слюной Семен. – Запустили к нам гнид цветастых, борцы с фашизмом?!

Дозин молчал. Лифт останавливался на третьем этаже. Яробой выходил не сразу – заторможенный, пошатывающийся, плечами задевающий двери, уже начинавшие закрываться.

Как-то раз на первом этаже в ожидании лифта одновременно оказались молодые мужчина и женщина в синем из бригады «скорой помощи» и Александр Петрович. Дозин услышал, что женщина что-то произнесла по телефону про «десятый этаж».

Он не был знаком ни с кем оттуда, но понял: плохо соседу или соседке по подъезду. Сам он пока что «скорую» не вызывал…

Лифт приехал, и женщина – брюнетка с ярко накрашенными губами и пухлым ликом, улыбнувшись и перегородив дорогу старцу, произнесла извиняющимся тоном:

– Вы на следующем, извините!

– Мне выше, пустите! – ответил Александр Петрович, и, поколебавшись, ему позволили войти.

– Вам какой? – спросила брюнетка, нажимая на «десять».

Ее коллега, державший большую «выездную» аптечку, молчал.

– Езжайте, я потом нажму! – махнул рукой старец.

Двери стали было закрываться, но тут влетел трезвый и злой Яробой. Оттолкнувшись от парня, двери открылись вновь.

– Нажмите на «третий»! – попросил Семен.

– Нет! Что мы – всех, что ли, собирать будем?! Вот еще! – возмутилась женщина, нажимая на «десятый». Залезать в лайфпрофиль, дабы выяснять репутацию парня, у медработников времени не было.

 – Не видите, что ли – «скорая»!

Пока лифт поднимался на десятый, Яробой тихонько матерился. Бригада «скорой» вышла, Дозин нажал на кнопку «тринадцать».

– Сука, теперь еще и с тобой ехать! – Ерофеев уже не мог сдерживать свой гнев, лайфпрофиль его передавал бордовый сигнал. – Старый зажившийся комми!

Левый боковой, влетевший в плечо старца, отбросил его на двери. Пол лифта затрясся. Александр Петрович встал прямо, потер руку – будет синяк.