Тысяча девятьсот сотый. Роман-мантра

Да и как вообще можно с достаточной степенью достоверности различить иллюзии и реальность в мире, который сам по себе – лишь сбалансированный здоровый послеобеденный сон Изначального Света, натянувшего на свои довольные щи маску каузальности?.. В соответствии с главным требованием к фабуле и сюжету этого сна – интересу, вызываемому им в мировой пустоте вопреки скучной всемогущей зевоте ее – испытания, встреченные Дозиным на пути, всегда были хотя и крайне тяжелыми, но вполне выполнимыми – такими, чтобы на «нормальном» уровне сложности пройти всю игру и завалить главного врага-босса, то есть самого Дозина.

Медитируя вдохновенно, Дозин продолжал двигаться рывками по шкале минувшей жизни: то поднимаясь чуть выше, то снова срываясь вниз. Перед ним проследовали бусинами первые школьные годы и летний отдых в «Артеке». Не столько вспомнилось, сколько заново ощутилось и внутренне пережилось то, что в реальности имело место более девяти десятков лет назад. Оживали давно усопшие люди, бывшие тенями другой эпохи, другой страны, другого исторического среза…

Застенчиво улыбаясь, мимо него по «артековской» аллее прошла косолапая, хромоногая Женя.

Почти все ребята насмехались над девочкой, но в мальчике Саше она рождала лишь сочувствие. Он уже тогда подсознательно стремился любить всё живое, что бы им ни руководило – чакры ли, разумный ли эгоизм, или что-нибудь еще.

Смена кадра: пионерская утренняя линейка. Отыграли горнисты, по краям прямоугольной площадки ровными рядами выстроились ребята. Им что-то говорят – Саша не особо вслушивался тогда, не очень-то вслушивается и сейчас.

Вот – подготовка к какому-то очередному лагерному празднику. Саша – один из семи «гномиков», маленьких мальчишек. Кроме Саши Дозина, остальные ребята на репетиции всячески издеваются над «Белоснежкой» – девочкой постарше – и дразнят ее.

После показа их номера все «гномы», получившие в подарок конфеты, разбежались кто куда – один лишь Дозин подошел к «Белоснежке» и отдал ей сладость.

– Держи, Белоснежка, это – тебе!.

. – произнес он неуверенно, через силу, отчаянно стесняясь. Девушка улыбнулась ему, принимая подношение. На душе Дозина стало хорошо и приятно.

Глава 6

В воскресенье около часа дня Яробой собрался ехать на ножевой бой. Натянул камуфляжные штаны, зашнуровал высокие крепкие ботинки; надел бомбер с нашитым на рукаве черным японским иероглифом «хана» («цветок») на фоне белой окружности в центре развевавшегося алого знамени – собственный дизайн Семена.