Верни мою дочь

Комок в горле почти не позволял дышать.

– Я уверена мы что-нибудь придумаем…

– Да что ты придумаешь? – воскликнул отец, смахивая слезы. – Ни один твой контракт не покроет мои долги. Это конец… Меня посадят… Все действительно слишком дерьмово…

По всей гостиной разнесся душераздирающий плач. Маринка упала перед отцом на колени и тоже заплакала.

С горечью несбывшихся надежд я подумала об Артеме, и о том, как мы здорово сходили на наше первое свидание всего лишь пару дней назад. Он подарил мне яркий букет ромашек.

– Я… кхм… еще ни разу… Я… – было невероятно стыдно говорить о таком вслух, но убитый горем отец спутал все в моей голове.

Он взглянул на меня с надеждой, слезы струились по мокрым щекам. Внезапно я осознала, как сильно постарел он и сдал. Голова абсолютно седая, худощавое лицо испещрено морщинами, зрачок поблек.

– Ты выйдешь за Вольского?

Теперь слезы бежали уже по моим щекам. Я молчала, не хотела говорить да. До последнего не хотела.

– У вас еще есть два года.

У тебя есть время полюбить его. Только не совершай ошибку, сохрани себя ему. У нас все наладится девочки… Я вам обещаю. Вита, пожалуйста, доченька…

Отец не выполнил свое обещание. Как и я свое.

Нет, я вышла замуж за Марка, но умолчала о том, что буквально за неделю до свадьбы подарила свою невинность тому, кого любила. Я просто испугалась.

Глава 6

Мое общение с родной дочерью он существенно ограничил. Мне разрешалось проводить с ней не больше часа в день. Я тихо сходила с ума и ничего не могла поделать.

Я понимала, что деньги моего мужа решают все, и органы опеки не в силах мне помочь, если я надумаю развестись. Я уже много об этом думала, и искала разные пути отступления. В открытую мне не победить.

А пока как абсолютно чужой человек не могла к Машеньке даже приблизиться. Смотрела издалека, как мою девочку кормят, купают, как с ней играют и занимаются. При моем появлении няня вставала в позу полной боеготовности. А Маша… Машенька, девочка моя, даже ничего толком не понимала, обиженно отворачивалась от меня.

– Ну что ты, доченька?

У меня был очередной драгоценный час, милостиво предоставленный Марком. Моя ненависть к нему крепчала с каждой минутой.

– Ты не хотела со мной иглать, – надула губы Маша, по-детски картавя.

– Я очень хотела, малыш… – обескураженно пробормотала я. – Я…

– Лимма сказала, что ты занята. Но я видела, что ты сидела и смотлела в окно. Ты же не лаботаешь, как папочка.