Верни мою дочь

Он много ковырялся с документами, увлеченный ими, не замечал, как я пряталась за колоннами или за стеллажами папиной библиотеки.

Но иногда я своим шуршанием или даже чихом выдавала себя.

– Это ты, котенок? – вздрагивал он, отрываясь от документов. – Из меня чуть дух не вышел, думал привидения вашего особняка наведались.

– Мне просто скучно.

– И поэтому ты подглядываешь за мной? Не думаю, что это намного веселее.

– Да, ты прав. Ничего не происходит. Успела посчитать, что ты перелистнул страницы бухгалтерской книги восемнадцать раз за час.

Артем смеется.

Раньше было все-по-другому.

И я вдруг понимаю, что готова броситься за ним снова. Плюнуть на все, на последствия, просто за то, что он сейчас пытается поддержать и помочь. У нас ведь может получиться.

– Так какая идея? – спрашиваю я, поглядывая на часы.

Французский маникюр скоро должен закончиться.

Покусывая губы, Артем смотрит прямо.

– Ставки слишком высоки. И действенными будут только самые жесткие методы.

Я молчу, ожидая того, что он скажет.

– Вам с дочерью нужно притвориться погибшими. Только тогда он от вас отстанет.

Глава 8

Домой я вернулась вовремя, но, к моему ощутимому страху, машина супруга уже стояла в гараже. Мне еле удалось припарковаться, так я разнервничалась. Водитель был готов принять ключи в любой момент, но мне было тупо страшно выходить из машины.

Безумие. Я боюсь собственного мужа.

Собравшись с мыслями, я все-таки открыла дверцу и неторопливой походкой отправилась в дом, делая вид, что все прекрасно.

В гостиной ЕГО не было, и я быстро прошмыгнула по коридору в сторону своей комнаты, не желая его встретить. По пути хотела было попробовать пройти к Машеньке, но Римма мгновенно вышла из детской навстречу, едва я появилась у двери. В камеру неотрывно пялится, что ли?

– Маша уже спит, – отрубила она, и я замерла, не сводя взгляда с ее маленьких круглых глаз, крючковатого тонкого носа.

Неизменный строгий пучок на голове волос блеклого цвета. На теле чуть ли не монашеская ряса. А ведь она немногим старше меня. Может лет на пять.

Няня смотрела на меня с откровенной неприязнью, и мне стоило неимоверных усилий держать лицо и не начать ей хамить.

– Я тихонечко войду и просто поцелую дочь на ночь, – тихо прошептала я.

От небывалого унижения в горле появился комок, а глаза наполнились слезами.