Злой маскарад

В моем воображении ее темные волосы обрамляли ее изящное лицо, а карие глаза светились страстью, которая переливалась ярче, чем окружающая ее ткань.

Несомненно, красный цвет подчеркнет ее сияющую смуглую кожу.

Понравилось ли ей платье?

И, что более важно, понимала ли она, что должна была надеть это на наше свидание завтра вечером?

И что ношение платья станет ее первым испытанием на послушание?

Я был доминирующим мужчиной и ожидал от нее полного подчинения.

Пройдет ли она мои тесты?

Мое сердце забилось быстрее от предвкушения.

Мой член дернулся, когда я подумал о том, что я планировал сделать с ней завтра.

Мысль о том, чтобы снять ткань и обнаружить ее обнаженной и уязвимой под ней, наполнила меня голодом, который невозможно было сдержать.

Я хотел изнасиловать ее, заставить ее задыхаться от удовольствия всеми известными мне способами.

Заставлять ее тело трепетать от каждого моего прикосновения, каждой моей команды.

От мысли попробовать сладкую кожу Новы по моему позвоночнику пробежали мурашки, заставляя мой член еще больше затвердеть от похотливого возбуждения.

Я жаждал ощутить жар ее тела напротив моего в темноте ночи, наши тела переплелись, как единое целое, под одеялом из звезд.

Исследуем внутренние глубины друг друга.

Завтра будет действительно интересно.

Я перевела взгляд на окно.

За окном пригородный пейзаж превращается в густой лес.

Мы недалеко от крепости Пейтера.

Узнать адрес Новы было простой задачей для моей дотошной личной помощницы Пенелопы. Она умела изящно обращаться со всем и, как правило, с легкостью ориентировалась в лабиринте социальных связей и источников информации.

И все же знать, где жила Нова, – это одно; однако понять, кем она была на самом деле, было задачей совершенно другого характера.

Вот почему я направлялся на окраину Парадиз-Сити, к уединенному логову моего друга детства Пейтера.

Ему лучше впустить меня.

Пейтер был загадкой, отшельником, живущим в мире кода и шифров, процветающим в цифровом хаосе, который смущал больше всего. Мы выросли вместе в одной и той же суровой системе приемной семьи, вместе с Домиником.

Мы были неудачниками, которые находили утешение в обществе друг друга. Доминик был душеприказчиком нашего выживания. Он всегда делал то, чего мы никогда не хотели. Я был крутым, нокаутировал любых хулиганов, которые беспокоили нас.