Злой маскарад

По мере того, как мы взрослели, этот параллельный рост никогда не прекращался. Повзрослев, мы оба выросли до шести футов, наши фигуры приобрели мускулистые силуэты, что отражало нашу преданность спортзалу.

И, конечно, была наша общая и очень дорогостоящая зависимость от дизайнерской одежды. Роскошные доспехи послужили нашим заявлением миру о том, что мы не просто выжившие, но и завоеватели.

И, стоя в дверях моего дома, Доминик выглядел победоносным воином, держа в руке завернутый подарок.

Коробка была среднего размера в черной блестящей бумаге и с большим золотым бантом.

Я ухмыльнулся. “Дом, ты собираешься войти или просто будешь стоять там?”

“Я зайду, когда ты закончишь разглядывать мой новый костюм”.

“С меня хватит”.

“Хорошо. Это тяжелая работа, но я ношу эти вещи для вашего удовольствия, а также для моего ”.

Я фыркнула.

Доминик отнес подарок внутрь. “Я удивлен, что ты рисуешь прямо сейчас”.

“Почему?”

“Сегодня вечером у тебя большая художественная выставка.

Или ты забыл?”

Я застонала от раздражения. “Я этого не делала. У меня есть еще час, прежде чем придет время собираться и отправляться на ужасное дело”.

“Я бы подумал, что для художника демонстрация работы жадным, богатым покупателям была бы лучшей частью процесса”.

“Это не так. Деловая сторона искусства всегда делает меня чертовски жестоким”. Я указал на настоящее. “Для кого это?”

“О. Это”. Доминик взглянул на коробку.

“Это для моего успешного друга-художника”.

“О. Я не знал, что у тебя есть один из таких”.

“Да”. Доминик кивнул. “На самом деле, его считают Плохим парнем в искусстве”.

“О нет. Почему они его так называют?”

“Я думаю, это из-за его татуировок”. Он указал на мою грудь и руки.

В то время как он сохранил свою кожу нетронутой, я сделала свое тело личной данью уважения моему любимому художнику, Сальвадору Дали.

Начиная с кончиков моих пальцев и поднимаясь вверх по рукам, мои татуировки были сюрреалистическим путешествием по художественной вселенной Дали.

Можно было бы проследить, как расплавленные часы из Настойчивости памяти скользят по моим предплечьям, искажая время на их текучем пути.

На моем левом бицепсе неотрывные глаза с Лица Войны смотрели с пугающей интенсивностью.

Моя грудь послужила холстом для одного из самых загадочных произведений Дали, "Слонов".