Мара. В другую жизнь

В этом мире меня зовут Экхард фон Энс.

Братило лишь головой мотнул. Господином его прежде не звали. А ентот боярчонок чего-то не хочет, чтоб его боярином звали. Пора привыкать к чудесам.

– Господин, почему ты мне «вы» говоришь? Будто меня несколько.

– Это такая форма вежливого обращения. Ах, да. В вашем языке же такой формы нет. А Мозг неживой, – усмехнулся фон Энс.

– Не живой?! Боги!

– Вспомните, г-н Братило, что вы такое придумали? За что вас отправили на костер?

– М-машина… Мозг – машина…

– Вы правильно поняли.

Сейчас вам невозможно всё объяснить. Вы всё поймете, когда пройдете Посвящение.

– П-посвящение?

– Да. А сейчас ничего не спрашивайте. Ешьте. Вы многое пережили. Но я тоже многое пережил и в прежнем и в этом мире. Меня, как и вас, спасли от костра. Как-нибудь поговорим об этом.

– В прежнем мире?! Мир ведь един. Жрецы учат…

– Вы всё еще верите жрецам? После того, что они с вами сделали? Впрочем, сейчас не стоит говорить об этом. Нет демонов и нет чудес. Ешьте.

– Ты також был на костре?

– Об этом мы еще поговорим.

* * *

Князь Ратибор после утренних молитв с верховной и утренней трапезы явился в светлицу княгини Мары Твердиславны. Мара выставила из светлицы боярынь, даже сестрицу Снежену, любимицу Забаву, племянницу матушки Мамелфы боярышню Олену, что такие истории сочиняла. Три последние подчинились, недовольно поглядывая на княгиню и вздыхая.

– Сядь, сын мой, – она указала ему на резной «табурет» около своего кресла.

Ратибор сел.

Он был бледен. На Мару глянули синие глаза, у ее покойного мужа князя Ратмира такие же были. Она понимала: сын страдает, что ему пришлось осудить на казнь невинного человека. Да еще и на такую мучительную казнь. Ратибор ведь слишком совестливый, как и его отец.

– Матушка, кузнец…

– Уж не испужался ль ты его проклятия, сын мой? Ты – князь, потомок богов, тебе не страшно то проклятие. Верховная верно сказывала.

– Матушка, кузнец ведь был не повинен…

– Ты ведь знаешь, сын мой: власть – не одна токмо сласть.

Может среди бояр да в народе и по-иному мыслят. Но ты знаешь. А с верховной да с жрецами тебе неча покамест свариться. Главное – спокойствие в державе. Сам знаешь.

– Покамест… – князь быстро глянул на матушку.

– Покамест, – улыбнулась Мара.

Кузнец сейчас в Замке. Медпомощь ему уже оказали, всё с ним будет в порядке. Но Ратибор ведь этого не знает. Мара налила сыну кваску в серебряную чашу, тот отпил, поставил чашу на столик.