Мара. В другую жизнь

«Спокойно, спокойно, – приказывала она себе. – Его спасут, Мечислав говорил…»

– Ужо пособник демонов! – злобно фыркнула верховная. Она и жрец Упырь Лихой вовсю глядели на костер, старались не упустить подробности. «Фанатичка, – подумала Мара. – А этот Упырь просто садист» И вдруг…

– Люди! Будьте вы все прокляты! – вдруг услышала Мара громовой голос. – Да покарают вас боги!

Это кузнец. Несчастный способен так кричать. Толпа замолчала в оцепенении. Верховная нервно сжала свой посох. Пламя заглушило последние крики несчастного, веревки лопнули и он рухнул в бушующий огонь.

– Он нас проклял? – тихонько спрашивали друг у дружки в толпе.

– А может князя?

– А может верховную? А может княгиню?

– Может не нас?

– Проклятие пред смертью! – вполголоса сказала любимица княгини боярыня Забава сестре княгини боярыне Снежене. – О, боги!

– И не говори… – простонала Снежена.

– Ты довольна, мать Доброгнева? – спросила Мара.

– Нет, светлая княгиня, – отозвалась верховная жрица. – Ему надобно было язык вырвать до казни.

Сему пособнику демонов. То ты, Упырь, не доделал.

– Прости, мать Доброгнева!

– Я велю тебя, Упырь, выпороть!

– Матушка!

Ну, Маре Упыря совсем не жаль. Поделом садисту. Чужие мучения ему сладостны, а на своей шкуре совсем терпеть не хочет. Внешне Мара осталась невозмутимо спокойной, как и Мечислав.

2. После казни

Вечером того дня верховная жрица Доброгнева ужинала в княжеском тереме. Хоть Упыря не было среди ее свиты. Должно быть, он дней десять не сможет ни сидеть, ни лежать на спине.

Приказы Доброгневы быстро выполнялись, жрецы-палачи свое дело знали. Верховная восседала за столом на помосте вместе с князем Ратибором, княгиней Маром Твердиславной и главой тайной стражи боярином Мечиславом Иславичем.

– А почто тихо так? – полюбопытствовала верховная. – Не поминальная ж трапеза по тому кузнецу, пособнику демонов.

Ратибор подал знак слуге и вскоре в княжескую трапезную вбежали скоморохи, принялись прыгать, плясать, играть на дудках.

– Княже, не страшно тебе проклятие того колдуна, – сказала верховная. Она сидела рядом с Ратибором. – Тебя, княже, защитника земли нашей, потомка богов, хранят Светлые Силы и Первозданные Стихии. Боги хранят потомка своего. И я молюсь за тебя денно и нощно.

– Благодарствую, мать Доброгнева, – ответил Ратибор.

– Нипочем не признался тот проклятий колдун, княже, ты ж ведаешь, – вздохнула верховная. – Тако болтал: формулы, кажись так.