Экомонстр

Надо смириться…

На что отец реагировал привычной презрительной усмешкой:

– Валери, тебе-то, может, и легко смириться – ты всю жизнь терпишь! Вкалываешь сутками в своей больнице для бедных, а «Успех» и рад – платит тебе три цента! Как ты вообще можешь ходить на ночные дежурства за такие деньги? Почему ты не сменишь работу? Или хотя бы не уйдешь в клинику для богатых?

Взгляд матери становился печально-виноватым…

– Нортон, я уже много раз объясняла тебе… Мне их жалко, понимаешь, ну кто еще будет с ними, бедными, возиться? А ведь они тоже люди.

А сменить работу я не могу. Я ее люблю. Это мое призвание…

Тут отец уже уничижительно закатывал глаза.

– Жалко, призвание… Что за бред! Работать надо там, где лучше платят, вот и все! Все остальное – наивная чушь! Призвание…

К счастью, большую часть времени Кейн-старший все-таки был занят – либо готовился к процессам, либо участвовал в них – закрыв дверь в свой кабинет, расположив ЛВЭ по центру и расширив его до максимальных размеров, так, чтобы вместить изображения всех «присутствовавших» на заседании.

И подобные разговоры между родителями случались редко; поэтому Тайлер и не придавал словам отца большого значения.

Он жил, как все обычные дети. Учился в школе, конечно, онлайн, наблюдая учителей и одноклассников только на экране. В остальное время играл в компьютерные игры, смотрел кино, видео популярных блогеров или общался в соцсетях и чатах. Гулял – очень неохотно, после долгих уговоров матери. Словом, весело развлекался и не интересовался чем-то особенно – впрочем, как и большинство его друзей.

Пока не познакомился с Фрэнком и… с валторной.

Однажды, в 13 лет, он возвращался домой с прогулки, и вдруг из открытого окна на первом этаже одного из близлежащих домов услышал необычные звуки. Это была музыка – но совсем не такая, к которой он привык. Он, конечно, и раньше часто слушал разные композиции – ведь хел по голосовой команде мгновенно находил и запускал любой трек. Музыка и песни разных жанров, с разнообразными текстами, в огромном количестве синтезировалась и размещалась в сети искусственным интеллектом.

Но та, что звучала сейчас – была необыкновенной, невероятной. И – потрясающе красивой…

Этот звук был каким-то… живым. Смелым, ярким, свободным, торжествующим. Неизвестный инструмент самозабвенно, ликующе «пел» о том, как прекрасна жизнь. Мелодия летела, расправив широкие, упругие крылья, и не оставалось сомнений: именно на таких крыльях летает счастье.