Его невеста

Я командный игрок, и я подвел тебя. Это больше не повторится”.

“Не беспокойся об этом, правда. Вот открытые вкладки”, – говорит она, суя мне в руку четыре листка бумаги. “Чувак в углу больше часа потягивал одно и то же пиво”. Я смотрю за угол, на который она указала, но там никого не вижу. Должно быть, он ушел. “И Билли сегодня здесь нет. Он не явился, так что ты знаешь, что Эл уволит его, но это означает, что тебе придется быть самим собой. Я только что поменял бочонки, но не добрался до пустых бутылок. Сегодня вечером три вечеринки, так что, возможно, ты захочешь переодеться до того, как начнется спешка.

”

“Спасибо, Кэти”, – говорю я, прикрепляя язычки обратно к маленькой бельевой веревке под стойкой бара. “Я сделаю это сейчас”. Кэти уходит, и я быстро оглядываюсь, чтобы посмотреть, что мне нужно для моей смены.. Она сделала всю подготовительную работу, так что мне не нужно этого делать. Корзина полна, и четыре пустые бутылки из-под ликера нужно выбросить и заменить. Я вытаскиваю мешок для мусора из большой металлической банки под стойкой бара, бросаю в него пустые бутылки, прежде чем завязать его и отнести в мусорный контейнер с задней части клуба.

Холодильный ящик для хранения тоже существует, так что я убью двух зайцев одним выстрелом. Я выбрасываю пакет для мусора и вытаскиваю ключи из кармана. Я открываю висячий замок на коробке и вхожу в нее. Она довольно большая для того, чтобы стоять у стены клуба в узком переулке. Она достаточно широкая, чтобы мог проехать городской мусоровоз.

Я достаю с полки бутылки с бурбоном из Кентукки, ирландским виски, ромом и ирландским кремом и балансирую ими в руках, пока запираю висячий замок.

Я пытаюсь развернуться и обнаруживаю, что не могу. Мне на голову набрасывают какую-то темную ткань, и я разворачиваюсь, по крайней мере, я так думаю. Действия, каким бы оно ни было, достаточно, чтобы заставить меня выронить бутылки из рук. Они разбиваются, ударяясь о мои ноги. Дурацкие сандалии, которые на мне, не защищают меня.

Такое ощущение, что на моей коже появляются тысячи порезов. Хотя это чертовски больно, я отказываюсь издавать звуки и доставлять этому человеку удовольствие от моей боли.

“Ах, черт”, – произносит мужской голос, прежде чем мои руки оказываются связанными мягкой тканью, и меня поднимают в чьи-то объятия.

Мои чувства переполнены мужественным ароматом Sauvage от Dior.

Я чувствую небольшой укол в руку, а потом я вообще ничего не чувствую.