Ангел любви. Часть 1

Алан налил в стакан минеральной воды и протянул ему. За все время они с отцом не проронили ни слова. Рассказ заинтриговал их, и они напряженно ожидали его продолжение. И Арчи не обманул их ожиданий. В несколько глотков он осушил стакан и продолжил.

– А потом Викрам тихо сказал деду: «Патрик, все твои внуки живы, просто сейчас они не с тобой, но повторяю – живы все. Скоро вернется домой Стивен, потом Саманта. Алан может не захотеть вернуться», – при этих словах Арчи бросил на него быстрый взгляд, но тот продолжал хранить молчание.

– Мы так удивились его словам, не знали, что и сказать на них. Первым отозвался дядя Бернард.

«Еще один шарлатан! Хватить морочить голову моему отцу, господин ясновидящий, – презрительно заявил он. – Если о Стивене вы еще можете рассказывать ему сказки, то о Саманте – это уже чересчур. Прошло почти три года. Если бы она была жива, то давно бы вернулась. Она очень любила мать и не заставила бы ее так страдать. А со дня гибели моего сына минуло более двадцати лет! Или вы вызовите его дух?»

Алан не смог сдержаться и еле слышно выругался.

Шон только успокаивающе похлопал его по руке. Слов у него не было.

Арчи с сочувствием посмотрел на двоюродного брата и неожиданно подмигнул ему.

– А знаешь, как отреагировала Герцогиня? – восторженно произнес он. – Она удивленно спросила: «Патрик, ну как у тебя, такого чудесного человека, мог родиться сын – негодяй?» И повернувшись к дяде, гневно сказала: «Как вы живете с этим, Бернард? Двадцать лет вы лицемерно оплакиваете сына и обвиняете жену в том, что она не подарила вам нового наследника.

Это Бог не дал больше детей такой бесстыдной, мерзкой твари, как вы!»

Все остолбенели от ее слов, не понимая, о чем идет речь. Дядя Берн покрылся красными пятнами и заорал: «Наглая девчонка! Да как ты смеешь так разговаривать со мной?» В его глазах была такая ненависть, что казалось, сейчас он набросится на нее.

А Герцогиня спокойно ответила: «Вы правы. Я забыла, что скоты не понимают слов».

Подошла к нему и наотмашь ударила по лицу, сказав при этом: «За ребенка, которого двадцать лет назад отдали чужому человеку».

Удар был такой силы, что дядя Берн упал. Но тут же быстро вскочил и кинулся к ней. Викрам только этого и ждал. Он схватил дядю, врезал ему под дых и сказал: «За мать, плачущую двадцать лет». И почти сразу же, не дав тому отдышаться, ударил еще два раза – за сестру, не знавшую брата, и за деда, потерявшего любимого внука.