Ангел любви. Часть 1

Он успокаивал ее, а она напряженно смотрела на костер, понимая его назначение, не сулившее лично ей ничего хорошего.

Помогая девушке выйти из машины, Шон увидел мелькнувший в вырезе рубашки необычный амулет. Это был мафарский оберег. Но, ведь она носила и медальон друида, что было очень странно. Как и странным было решение главаря наказать ее столь бесчеловечным способом, применяемым в средние века и уже несколько столетий запрещенным указом всемирного магического общества. Хотя от колдуна, использовавшего черную магию и державшего в страхе всю общину, ожидать можно было все, что угодно.

Лаки воздала ему по заслугам, Шон не мог не признать этого. Но принять, как данность, факт, что друиды стали разрешать женщинам быть гасителями, он не мог. Как и не мог согласиться с тем, что главой клана может быть женщина.

Правитель должен обладать не только колоссальной магической силой, но и непререкаемой властностью и физической мощью. Конечно, силы духа женщинам не занимать. Но властности и физической силы у мужчины гораздо больше.

Сегодняшняя схватка показала, что Лаки, молодая изящная девушка, была намного слабее атаковавшего ее мафара. А если учесть, сколько сил она потратила ночью для спасения Алана, то ее победа – невероятная удача.

А еще женщины эмоциональны и импульсивны. Как отец, он будет благодарить Лаки за сына всю жизнь. Но, как друид, которого прочили в преемники главы клана, понимал, что Вик был прав. Только женщина могла броситься спасать красивого мальчишку перед решающим моментом, от которого зависело удачное завершение поиска их брата.

Конечно, веским оправданием в такой ситуации служит возврат долга чести. Но Алан никак не мог спасти Лаки, так что гнев Вика был более, чем оправдан.

А ситуация, сложившаяся в данный момент, была практически неразрешимой. Шону было безумно жаль спасенную девочку. Судьба сыграла с ней жестокую шутку – позволила избежать костра безумца лишь для того, чтобы дать ей умереть при мучительных родах в присутствии врагов.

Разве только…

Его мозг лихорадочно работал, выискивая в памяти давно слышанные от деда решения подобной проблемы. Из всего, что он смог вспомнить, сейчас можно было применить только одно из них, очень простое в исполнении, но требующее немалого мужества, чтобы отважиться на него. Шон подсел к девчонке, уже корчившейся от боли, и тихо заговорил с ней по-польски:

– Как тебя зовут, девочка?

– Станислава, пан, – с удивлением ответила она.