Друидская любовь

Ничего толкового не приходило в голову, и девушка решила положиться на волю случая, всегда помогавшего ей выкрутиться.

Бирн влетел в комнату словно ураган. Никто не дал бы ему восемьдесят пять лет. Он выглядел моложе своего сына Патрика, и был все еще красив. Любой мужчина позавидовал бы такой фигуре – безупречно стройной и гибкой, без малейшего намека на обвисший живот или поникшие плечи. Его волосы сохранили густоту и шелковистость, но были наполовину седыми. Такой цвет в народе называют «волчьей» мастью, а в литературе описывают более красиво – «соль с перцем».

Впрочем, таким же выражением можно было определить и характер Макбрайда. В гневе его боялись, как огня, но когда он улыбался, все женщины таяли от блеска молодых ярко-синих глаз.

– Вы опять ввязались в драку? А где проклятый мафар, почему он не с вами? Да не молчи же, говори! И даже не пытайся обмануть, что Стивена так отделали «веселые ребята».

Не услышав ответов на свои вопросы, Бирн пригрозил, как в старые добрые времена:

– Я все равно узнаю правду.

Не доводи меня до крайних методов, детка. Поверь, они тебе точно не понравятся.

Девушка едва заметно улыбнулась. Ее дорогой учитель слегка забыл, что эту девочку не запугать. Ну, ничего, сейчас она с удовольствием ему об этом напомнит.

И призывно облизывая губы, Лаки томно промурлыкала:

– А ты примени свой самый действенный метод. Я потом расспрошу Мариоку и сравню наши ощущения.

Макбрайд опешил от столь вызывающего поведения, однако быстро пришел в себя и даже замахнулся на дерзкую девчонку, но вовремя остановился, едва сдерживая себя от гнева.

– Ты второй, кто этой ночью хочет меня ударить, – спокойно заметила Лаки. – Первому я напомнила, что нападение на преемницу главы клана карается смертью. А тебе скажу, что ты сам воспитал свою наследницу такой.

– Красиво ты провела меня, детка, – мгновенно успокоившись, усмехнулся Бирн и плюхнулся на диван. – И давно знаешь, что я считаю тебя наследницей?

– Я сразу поняла, что нравлюсь тебе.

При встречах ты всегда заговаривал и угощал шоколадкой, припрятанной в кармане. Такая симпатия настораживала, а когда ты дал мне книгу, я решила, что правильно записала тебя в педофилы. Подумала, вот старый козел и дождался, когда девчонка подросла, теперь сует ей порнографию под видом старинного трактата. Но ты преследовал совсем другую цель, и стал для меня не наставником, а другом.

– Я хотел научить тебя быть счастливой, – тихо сказал Бирн.

– Знаю.