Идеальный полёт

– Мы тебе не нужны. Уходи к одной из своих заразных помоек и живи там! – со злостью сказала Александра, протягивая руки, чтобы взять дочку.

– Тебе надо, ты и уходи, – бросил Юрий и, не дав Аню жене, усадил ее в кроватку.

– Куда я пойду, с ребенком?

Он как будто не услышал.

– Хорошо, – нахмурилась Саша, – я вернусь домой. Только купи мне билет на самолет и заплати половину за все, что здесь есть.

– У меня нет денег, – последовал ответ.

Сашу он не устраивал.

– Можно все продать и деньги поделить.

– Еще чего! – скривился Юрий. – Да я лучше мебель топором порублю, чем тебе отдам!

– Ничтожество, – процедила сквозь зубы Александра. – Забыл, на чьи деньги она куплена? Я всегда больше тебя зарабатывала!

Юрий Виват ушел, а она без сил рухнула на диван.

Все, конец иллюзиям. По-человечески разойтись не удастся. Значит, придется бежать тайком, бежать без оглядки, а там будь что будет. Как жаль, что отца больше нет…

8. Смерть и рождение

Владимиру Кузьмичу не было суждено увидеть внучку Аню.

Он умер от обширного инфаркта за шесть месяцев до ее рождения, поднимаясь по лестнице к себе домой. Прошло уже больше года, но Саша помнила то горькое время, как будто это было вчера.

– Если бы работал лифт, может, избежал бы Володя смерти, – задумчиво сказала Елизавета, чиркнула спичкой и поставила чайник на газ.

– Не знаю, мам. Если бы он не пил… – Саша пальцами вытирала слезы под глазами. Натянутые отношения с мужем и беременность казались ей мелочью по сравнению с нелепой, ранней смертью отца.

– Никогда не прощу эту татарку с третьего из крайней квартиры. Он ведь стучал к ней, просил скорую вызвать. Так и умер там под дверью. Как собака, – с дрожью в голосе выговорила Лиза, теперь уже вдова. – Хороший он был, всем помогал, а ему никто не помог, когда он умирал. И юбилей никуда не годно прошел, потому что не хотел он отмечать свое пятидесятилетие. Как чувствовал, – она зарыдала, закрыв лицо руками.

– Мам, не плачь, пожалуйста. Мне и так плохо. Мамочка, ну прошу тебя! – Саша сама была готова завыть как белуга.

 – Нина-то что говорит?

– Молчит, – прогнусавила Лиза. Она шмыгала носом, всхлипывая, вытирала красные глаза носовым платком. Саша, комок нервов, затушила под краном сигарету.

– Как жить-то теперь?

– Вот уедешь, мы с Ниной вдвоем останемся.

– У вас бабушка еще есть, а я звонить буду, – она ощущала озноб в теле. Потом представила, как вернется на Дальний Восток в свое одиночество.

Чайник закипел.