Идеальный полёт

В целом Саша понимала его речь, не заостряя внимание на том, что не могла перевести. Иногда просила перефразировать незнакомые ей выражения. Если и это не помогало, заявляла: «Отлично! Теперь понятно», а после быстро переводила беседу в другое русло.

Кристиан, как оказалось, совсем не был похож на головореза из факса. Он был чисто выбрит и одет в светлые джинсы и голубую рубашку. Сверху – тяжелый серый пиджак. Ничего лишнего. Самое приятное, что Кристиан поддерживал беседу, разговаривал вежливо и без притворства.

Саша спросила, что бы он хотел увидеть в ее родном городе. И тут иностранец заговорил про эти проклятые Уральские горы. «Чертово колесо бы тебе» – промелькнула мысль. Так называлось гигантское колесо обозрения в городском парке, который не избежал участи многих красивых мест в 90-е годы: парк был закрыт и запущен.

Первый день они провели в поисках российской валюты. Оббежали несколько банков, и наконец, в захудалом обменнике, расположенном в подвале старого здания, купили около пяти тысяч рублей за пятьсот зеленых.

Посетили пару музеев – краеведческий и геологический. Центральная набережная и архитектура города произвели на него особенно приятное впечатление. После зашли перекусить в кафе. Поначалу Саша отказалась заказывать себе что-либо под предлогом, что не голодна. На самом же деле у нее просто не было таких денег. Он пошутил, что в кафе не обойтись без переводчицы, и поэтому желает разделить с ней трапезу и заплатить за обоих. Она не привыкла казаться жалкой, поэтому по дороге домой отрицательно покачала головой на предложение Кристиана купить билеты, и сама заплатила за двоих.

Домой приплелась под вечер, как говорится, без ног. Сбросила десятисантиметровые каблуки и, не снимая тесных джинсов, упала на диван. Красота требует жертв!

Тут же прискакала соседка Люба.

– Давай, вставай, мать! Рассказывай! Хорош валяться на диване. Лиза, пошли на лоджию, покурим, – Она всегда называла Сашину маму на «ты».

– Да она, Любаша, устала, – Лизе тоже не терпелось услышать историю про австралийца, но она не решалась давить на дочь.

– Иду, иду! – переводчица нехотя поднялась и вышла на лоджию. Все трое закурили. Елизавета Васильевна больше за компанию: до смерти мужа она ни разу не пробовала курить. Покойный Владимир Кузьмич презирал эту привычку.

– Ну-у? – Люба нетерпеливо взглянула на соседку, медленно выпуская клуб дыма изо рта.