Леди в озере

Слишком собран, слишком целеустремлен, чтобы забыться, отдавшись мечтам. Но в такой лести нет ничего дурного. Как же ей этого не хватало. Правда, бывало, что муж, напившись, прижимал ее к стенке на какой-нибудь вечеринке и клялся, что без ума от нее, но Мэдди всегда с хорошо отрепетированным юморком уклонялась от этих сентиментальных и малообещающих объятий.

Сейчас все не так, совершенно не так.

– В следующий раз… – начала она, не зная, что именно она сейчас скажет. Что следующего раза не будет? Что она ждет его с нетерпением?

– Не беспокойся, – сказал он.

 – Мне некуда спешить.

Позднее, лежа под одеялом, они, удовлетворенные, изучали обнаженные тела друг друга. Оказалось, что он все-таки обрезан…

– Это сделал врач-еврей, – заметил он, почувствовав, что ее рука задержалась там. Самым большим сюрпризом его длинного спортивного тела был большой выступающий пупок. Его же, похоже, более всего интересовали ее груди и волосы. Хотелось спросить, стала ли она первой белой женщиной, с которой у него был секс, но она решила, что спрашивать подобное грубо.

Лучше уж в третий раз заняться любовью.

Он предложил ей распрямить волосы лишь через несколько недель, после того как она переехала, и их отношения устоялись, превратились в систему. Звонил ей и спрашивал, свободна ли она, и для него она всегда бывала свободна. Приходил с китайской едой или пиццей, и в конце концов они ели все холодным, часто в кровати, запивая пенным пивом. Он любил «Баллантайн эль», и она всегда держала его в холодильнике и пила его вместе с ним, хотя самой ей больше нравилось вино или вермут.

Перед приходом он звонил, так что она могла крадучись спуститься и заранее отпереть нижнюю дверь. Появлялся после наступления темноты и уходил поздно ночью. Всегда был одет в форму, и люди не могли не видеть его, а ее соседка через стену – Мэдди это знала – не только видела, но и слышала. Странно, прежде она во время секса никогда не издавала таких громких звуков. Но ей хотелось, чтобы кто-то слышал, чтобы кто-то знал, что секс у нее по два или три раза за ночь, даже если речь шла всего лишь о разношерстных соседях.

Иногда Ферди нравилось нагнуть ее над раковиной в ванной, и хотя его глаза всегда при этом были зажмурены, сама она, словно загипнотизированная, смотрела на их отражения в зеркале. Мэдди еще никогда не казалась себе такой белокожей и миниатюрной. До Ферди всегда считала себя смуглой.

И вот она в доме незнакомой женщины, не так уж далеко от квартиры на Джист-авеню.