Операция «Ы» и другие приключения Вицина, Никулина и Моргунова

Евгений Яковлевич и Бэ-Фэ одновременно на съемках в Свердловске.

Живут в одной гостинице, в разных номерах и снимаются в разных картинах на одной киностудии. Весник заболел ангиной и с температурой 39,5 спит в номере. Ночь. Пронзительный тревожный телефонный звонок. Голос в трубке дрожит:

– Веня! Это я – Андреев! Меня обворовали. Получил под расчет, и все, все украли! Зайди!

Больной, вспотевший, небритый Евгений Яковлевич, преодолевая слабость, торопится к другу.

Бэ-Фэ сидит на ковре и плачет:

– Угощал в ресторане товарищей по киногруппе, прощались.

Пришло время платить, я в карман – денег нет! Сумма огромная. Семья ждет. Расходы по дому, все пошло прахом, все! Обворовали!

Весник сквозь температурный дурман пытается логически рассуждать:

– Где брюки? Где плащ? Где чемодан?

– Все осмотрел, все перерыл. Ничего нет. Обворовали! Что же теперь делать?

И вдруг Евгений Яковлевич заметил, что дальний угол ковра как-то странно приподнят… Быстрым движением откинул краешек, и взору предстали пачки денег!

Андреев мгновенно перестал плакать, вытер мокрое лицо и с радостной улыбкой бодро воскликнул:

– Правильно! Я их спрятал от горничной, чтоб не сперла!

Во время творческих простоев Андреев много читал, конспектировал, чаще всего труды по философии и психологии: они были его особым увлечением на всю жизнь.

Борис Федорович обладал редким, определяющим его характер качеством глубоко мыслящей личности, подчеркнуто избегающей жизненного трагизма, – это умение емко, философски и вместе с тем иронично осмысливать мир.

– Я народный артист Советского Союза и с присущим званию величием не люблю делать бесплатных телодвижений, – хитро прищурившись, он оценивал произведенный эффект на ошеломленного собеседника. Но звучало это с глубокой иронией, и заложенный им смысл скорее был созвучен незабываемой фразе: «Мы артисты, и наше место в буфете». Андреев искренне наслаждался разнообразной реакцией собеседников на неоднозначность высказывания.

Актеры обычно сохраняют после съемок фильма или памятной театральной работы какие-то особенные для них предметы, у Бэ-Фэ на книжном шкафу гордо возвышалась картонная корона, отделанная самоварным золотом и украшенная разноцветной мишурой.

Шутовской колпак чеховского персонажа, спившегося артиста-трагика Василиска Африкановича Блистанова – символ тщетного артистического величия и совершенства. Предмет с юмором напоминал Андрееву о философском отношении к пьедесталам любой ширины и высоты.