Поражение Федры

У ваших же так называемых аристократов жены сидят по домам, пока сами они во дворце напиваются, панибратствуют и предаются разврату.

Шея принцессы стала пунцовой.

– Я могу приказать убить тебя за разговоры в таком тоне, – медленно произнесла девушка.

– Можете. Но тогда навредите мне больше, чем мужчина, от которого вы меня спасли. – Я вызывающе вздернула подбородок.

– Что я могу сделать? – спросила она тихо, поникнув плечами.

Я покачала головой, вдруг почувствовав усталость.

– Ничего, ваше высочество.

Не тревожьтесь.

Говорить нам больше было не о чем. Я обошла принцессу и направилась по галерее с колоннадой к своим. Сделав несколько шагов, обернулась и посмотрела на нее. Она выглядела такой печальной, что мне захотелось ее утешить.

– Принцесса, вы… добры. Простите меня за резкость. Кносский дворец прекрасен. Я рада здесь находиться.

Она улыбнулась, затем сказала:

– Но этот мужчина…

Я рассмеялась, горько и безрадостно.

– У Кносского дворца свои секреты – его скрытый под поверхностью лабиринт.

Афинский же дворец ничего не прячет. У него все на поверхности и открыто для глаз: злость, жадность, распутство. Там никто не защищен.

Я прикусила язык, испугавшись, что сболтнула лишнего.

Принцесса открыла рот, но тут ее кто-то позвал. Она крутанулась на месте и убежала, оставив меня одну в коридоре, с мыслями, кружащими точно пыль на свету.

Ночной хор

Крит, Крит, Крит. Такой чистый, такой светлый на вид. Жители его честны и праведны. Но нам известно, что сокрыто под его поверхностью.

И мы говорим не о лабиринте.

Они приходят к нам, добропорядочные мужи Крита. Оставляют жен своих в домах и хозяйствах ради всевозможных благ Кносского дворца. Они моют руки в наших фонтанах. Вкушают пищу с царского стола. Владеют нашими телами. Мы для них лишь очередная услуга, очередная услада.

Потом они возвращаются к женам. Отдохнувшие и обновленные. Готовые служить Криту. Служить Миносу. Но не благодаря нам.

Ксентиппа

Назад я возвращалась настороже, не забывая об опасностях, таившихся за красивыми фресками.

Когда я вошла в комнату, разговоры моих земляков резко смолкли, а секунду спустя возобновились: все явно испытали облегчение, увидев, что я пришла одна. Из общей болтовни я вычленила одно слово: Минотавр.

– Минуту, – прервала я всех, подняв руку. – О чем вы говорите?

Я перевела взгляд на Тесея, но он молчал, уставившись в пространство. Меня кольнуло раздражение.