Гид по чаю и завтрашнему дню

Одна мысль прорезалась сквозь пот, жару и боль, когда конечности перестали меня слушаться: если бы я убежала достаточно далеко, может, я смогла бы сбежать от самой себя.

Сегодня я думаю, была ли Стеф права. Действительно ли я смогла бы ее переубедить. В конце концов, мои способности к убеждению не сработали с семьей.

Я опускаюсь на скамейку с серой вельветовой обивкой и стараюсь не двигаться. Я надеюсь, что если не буду шевелиться, то в моем родном городе тоже ничего не изменится. Западный Дейд замрет во времени и пространстве, пока я не вернусь домой.

Глава 3

После двадцати двух часов в своей комнате я понятия не имею, какая температура на улице или сколько шагов между гостиницей и центром Винчестера. Зато я уже изучила каждое загадочное пятно на потолке и запомнила, что между входной дверью и ванной шесть шагов. Пятнадцать шагов до кухни и обратно.

Уолласы ничего не говорят по поводу моей спячки, и я каждый раз нахожу на кухне подносы с едой – благослови их бог.

На одном лежала записка:

Отдыхай. Я разговаривала с твоими родителями. Мами звонила всего шесть раз.

    – Кейт

Кейт также ничего не сказала про чемоданы, которые до сих пор стоят у двери. Или про мой разряженный телефон, лежащий на разряженном ноутбуке.

Я вспоминаю о Пилар. Представляю веселую улыбку сестры, ее спокойные умные глаза и задумываюсь, сколько раз она мне уже написала. Или она решила отдохнуть от меня, зная, что я скоро вернусь? Я бросаю взгляд на телефон – голос самого драгоценного человека в моей жизни всего в двадцати секундах.

Но нет. Пока рано. Я еще не готова к разговору с ней. По крайней мере, в котором смогу избежать самых крепких ругательств, какие знаю на двух языках.

Белая футболка университета Майами заставила меня выйти на ту пробежку, но рейс до Англии все равно забронировала Пилар Вероника Рейес. После посадки я дюжину раз прокручивала в голове сцену из моей комнаты в Западном Дейде, которая развернулась после того, как я несколько часов бегала по городу.

Последствия были катастрофическими. Я злюсь на сестру, но больше всего я в ярости на саму себя за то, что оказалась такой небрежной.

Мое тело с лихвой поплатилось за это безумие. Я помню, как у меня болело все. Как ткань серо-белого одеяла царапала каждый кричащий от боли мускул и обожженную солнцем кожу.

– Mаs[16 - Еще.], – сказала Пилар той ночью, протягивая сотую ложку caldo de pollo[17 - Куриный бульон.].