В огороде бузина

»

Тут она увидела Рому, робко стоящего у кухонной двери. Женщина дернулась будто ее укусила змея, вскочила на ноги, срывая с головы бинты и почему-то накручивая их еще сильнее вокруг мощной шеи. Несведущим могло показаться, что эта недавно активно поглощающая хлебобулочные изделия дама, теперь, хочет лишить себя жизни путем удушения.

Паника охватила несчастную женщину, а как известно, именно поддавшись панике, погибает большое количество людей. Она заметалась по кухне, выпучив глаза и уже заранее предсмертно, хрипя, стараясь обеими руками сорвать ненавистные путы, мешающих полноценному доступу воздуха.

Римма Васильевна и Ромик, стояли неподвижно как два суслика-суриката, изумленно наблюдая эту пантомиму, буквально с отвисшими челюстями. Первым вышел из оцепенения мужчина. Он схватил нож со стола и ринулся к начинающей уже синеть, скорее всего, от усилий и потуг, Надежде, чтобы освободить ее от пут. Та, увидав это, начала передвигаться по кухне уже прыжками как упитанный кенгуру.

Римма Васильевна вырвала нож у любимого и, выставив вперед руки и широко улыбаясь, пошла на золовку.

Надежда, устав от скачков, стояла у холодильника, громко дыша и затравленно наблюдая за действиями невестки.

Через несколько минут, вняв увещеваниям, она все же позволила приблизиться Римме Васильевне, и та развязала коварную повязку, оставившую след на шее как от удушения. Золовка, почуяв свободу от пут, моментально бросилась к дверям, как заяц из силков, и выбежала на улицу.

Часа через два позвонил участковый Борщ, сказав Римме Васильевне, что к нему приходила Надежда и оставила заявление, в котором сообщалось, что невестка вместе с сожителем пытались ее убить.

«Вы че там совсем с катушек съехали, перепились что ли? – кричал он в трубку. – У нее голова разбита, на шее странгуляционная борозда от удушения, и она в таком виде по поселку бегает».

Римма Васильевна пыталась что-то объяснить, но из ее гортани вырывалось только глухое мычание.

«Так, ужрались вы по-взрослому, – сделал вывод Борщ.

 – Завтра в девять ко мне, а не придете, под конвоем приведу», – сказал полицейский и отключился.

Отключилась и Римма Васильевна практически во всех смыслах. Наступившая ночь, как и предыдущая, не задалась. Римма Васильевна металась как в бреду. Ей мерещилась окровавленная золовка с вылезающими из орбит глазами и раскуроченной головой.

Ближе к рассвету, напившись успокоительного, Римма Васильевна ненадолго заснула.