Дочь короля Эльфландии

Все эти люди были еще живы; ибо время, хотя и шло оно над долиной Эрл так же, как над всеми ведомыми нам полями, шло неспешно, не так, как в наших городах.

Оттуда Алверик и Лиразель направились к священной обители фриара. Отыскав же фриара, Алверик попросил обвенчать их с принцессой по христианскому обряду. Но едва увидел фриар, как засияла ослепительная красота Лиразели среди незамысловатого убранства его маленькой священной обители (ибо он украсил стены своего дома всякого рода безделушками, которые время от времени покупал на ярмарках), он тотчас же испугался, что гостья – не из рода смертных.

И когда он спросил девушку, откуда она, и та радостно ответила: «Из Эльфландии», – добрый человек всплеснул руками и очень серьезно объяснил принцессе, что всем обитателям той земли в спасении души отказано. Но Лиразель улыбнулась в ответ, ибо в Эльфландии ничего не нарушало ее праздного счастья, а теперь в мыслях ее царил один только Алверик. Тогда фриар обратился к своим книгам: посмотреть, как следует поступать в подобном случае.

Долго читал фриар в молчании; тишину комнаты нарушало только его дыхание; Алверик же и Лиразель терпеливо стояли перед ним. И наконец фриар отыскал в своей книге образчик венчальной службы для русалки, покинувшей море, хотя об Эльфландии в священной книге не говорилось ни слова. Этого, сказал фриар, вполне достаточно, ибо русалкам, точно так же, как и эльфийскому народу, заказана самая мысль о спасении души. И вот фриар послал за колоколом и подобающими случаю свечами.

Затем, обернувшись к Лиразели, он повелел ей отринуть, отвергнуть и торжественно отречься от всего, что имеет отношение к Эльфландии, медленно зачитав из книги слова, применимые к сему благому случаю.

– Достойный фриар, – молвила Лиразель, – ни одно слово, произнесенное в этих полях, не может пересечь границ Эльфландии. И очень хорошо, что так, ибо отец мой владеет тремя рунами, что могли бы развеять по ветру эту книгу, едва он ответил бы на любое из ее заклинаний, – конечно, если бы словам под силу было проникнуть за сумеречные пределы.

Я не стану заклинать заклинания моего отца.

– Я не могу обвенчать человека христианской веры, – отозвался фриар, – с одною из тех упорствующих, коим отказано в спасении души.

Тогда Алверик принялся умолять принцессу, и она повторила то, что написано в книге («Хотя мой отец мог бы развеять по ветру это заклятие, – добавила Лиразель, – столкнись оно с одной из его рун»).