Алас в тумане войны – 2. Бетхэй и оплот

Грохая граблей по плечу офицера, он гаркнул: «Тан!!! Пошли! Есть тут такое дельце, ха-ха…» – Он состроил мерзкую рожу, словно предлагал заняться чем-то похабным – грабежом, например.

Тенвир с жалостью глянул на пиво, бросил девчушке пару медяков и, махнув всем яростным кулаком прощания, вышел из трактира. Те, что сидели за столом были недовольны, что этот негодный опять втащит товарища куда-то в авантюру и за глаза посыпали его разными грязными словечками.

Идя по улице достаточно долго и быстрым шагом, солдат остановился возле пустынного, по его мнению, места и завернул в подворотню.

У несчастного искателя сплетен задёргалось левое ухо: Да что со всеми сегодня с самого утра?! То кот начал по стене бегать и гонять по двору кур. То жена ни с того, ни с сего, пялилась на горизонт почти два часа, словно ожидая чего-то. То… Слов не найти!

Тут из-за угла подворотни, в которую завернул молодой человек, появилась рука – она манила Тенвира пальцем: «Командиииир.»

У офицера чуть сердце не лопнуло.

Пришлось всё-таки влезть и спрятаться. Увидев честные-пречестные глазища подчинённого, у Тенвира испортилось настроение окончательно.

А тому было словно не до какой-то там субординации. Он отгородился ладошкой, будто его мог кто-то услышать, и прошептал: «Сейи Талами сбежала, похитив второго наследника. Представляешь? Шир-тулан даже простил её за это, но лум-ая не нашли.

Конечно «случайно» узнал – шпион за знатью. Зачем по пятам преследовать каждого дворянина и подслушивать всё и вся?! Спелся, небось, с этим игривым шкетом в трактире и собирает всякую чушь.

«А ещё.» – Продолжил Лоэн. – «Это правда, что небеса послали двух избранников – у одного светлые волосы, а у другого обычные – русые. Знать столицы больше склоняется к выбору светлого, ибо он похож на настоящее воплощение света!»

«Ты то откуда знаешь?» – Нахмурился Тенвир.

Солдат нарочно выпялился в небо и улыбнулся: «Моё предположение. Но чует нутро, что не так всё хорошо, как кажется!»

Глава 4.

Дом с дождём.

Ручаясь за любимого человека, ступаю я по тонкой кромке льда. Узорами украшен хрупкий путь, боюсь я оступиться, утонуть.

В белёсом поднебесье гремело, бесились воздушные потоки и носились, распустив огромные крылья, дикие птицы.