Среди проклятых стен

Лишь я, торговец, который подвез меня из города, и та каменная громада, возвышающаяся вдалеке, – мой новый дом.

Вьющиеся кудри облепили мне виски и шею; я выудила из кармана мокрую купюру, но торговец вскинул руку, словно я протягивала ему паука:

– Не нужно платы.

– Это в знак благодарности, – настаивала я.

Надо было держать рот на замке. Эта повозка оказалась настоящим спасением после того, как в шести других меня категорически отказались везти. Простой деревянный настил поддерживали два крепких колеса сзади и потный запряженный мул спереди.

Места внутри вполне хватало, чтобы я могла свернуться калачиком и спокойно лежать, хоть и приходилось делить ее с торговцем и его глиняными горшками со специями. А еще у нее имелся брезентовый навес, скрывающий нас в тени. Брезентовый навес! И все же это были мои последние деньги, пока мне не заплатили за новую работу. Даже если и отдать их торговцу, то он в лучшем случае просто высадит меня ближе ко входу.

Однако торговец, благослови его Бог, оказался непреклонен: замахал вскинутой рукой, прогоняя меня.

«Да помилует Господь твою душу», – произнес он и резким щелчком хлыста пустил мула вскачь. Повозка, разбрасывая колесами песок, развернулась и понеслась обратно тем же долгим путем, каким мы прибыли сюда через пустыню.

Частички поднятого ей облака пыли осели на каждом потном участке моей кожи. Я слизала с губ соль – на зубах скрипнул песок.

Но меня это не беспокоило. Внутри меня тоже был песок, потому я уже не замечала его.

А вот мой наниматель вряд ли оценит подобный внешний вид.

Оставалось надеяться на его снисходительность. Мне нужна была эта работа. Очень. Я не могла припомнить, когда в последний раз нормально ела. В основном набивала живот песком – обманывала таким образом свой разум, заставляя его думать, будто я сыта. Работа же должна была предоставить мне жилье и еду. А также будущих постоянных клиентов, которые обеспечат меня заработком на всю оставшуюся жизнь.

Но не стоит забегать вперед.

Подождав какое-то время, чтобы убедиться, что торговец не вернется, я распахнула ворот платья, вынула спрятанный там амулет и осмотрела его на предмет повреждений. Тонкий коптский крест из чистейшего серебра, выплавленный жаром моей паяльной ручки, по краям обвивали разноцветные нити. Каждая линия спайки и изгиб, каждый цветной ряд служили преградой от Воплощений Сглаза. Даже небольшой дефект мог испортить всю конструкцию и нарушить эффективность защиты.