Земля матерей

Эрик ударился в противоположную крайность, погрузился с головой в работу, чтобы не подпускать боль близко, пытался развеселить девочек, взял на себя стирку, готовку и выполнение уроков. Предложения помощи отнимали у него единственную его опору. Девон старался как мог, но это только прогоняло Эрика в другую комнату, к другой работе.

Коул беспокоило то, как Эрик вдруг случайно замечал Майлса – когда врывался в комнату и заставал его вместе с девочками перед телевизором, все трое прильнули к экрану, как будто интереснее рекламы нет ничего на свете, – и, вздрогнув, уходил.

Раз за разом. Майлс также это чувствовал. Он превратился в комок нервов, ронял вещи, спотыкался на лестнице.

– Ну когда мы поедем домой? – непрестанно спрашивал он.

Лучше бы они вернулись домой.

– Мы здесь лишние, – разгоряченным шепотом спорила Коул с Девоном. Были и другие родственники – родители и сестры Эрика, готовые помочь. А Майлсу требовалась стабильность. Ему нужно вернуться домой. Нужно, чтобы папа уделял ему все свое внимание.

И еще Коул боялась, что болезнь заразная. Она не знала, что уже слишком поздно. Они согласились на компромисс. Три месяца работы по контракту в Окленде, чтобы Девон был рядом с Тайлой и Эриком. Но потом заболел Эрик, за ним Девон, а потом самолеты перестали летать. Невозможно себе представить, как сильно может измениться мир за каких-нибудь полгода. Просто невозможно.

5. Коул: Порочные вещи

К этому времени они должны были уже уехать гораздо дальше.

Но мания преследования замедляет движение, когда приходится избегать магистральных дорог из опасения полицейских блокпостов. Собаки способны унюхать пол человека. Полицейских раздражает, когда не можешь предъявить документы. На них уже наверняка разосланы ориентировки. Убийца. Продавец наркотиков. Торговец мальчиками. Разыскиваемая преступница.

Плохая мать.

Плохая мать – это самое страшное обвинение.

Но глухие проселочные дороги имеют свои риски. Отсутствие продовольствия и заправочных станций, например, или перегородившие проезжую часть упавшие деревья, означающие, что приходится разворачиваться и возвращаться восемьдесят миль назад, притворяясь, будто ты не плачешь от отчаяния под темными очками, которые Коул прихватила на заброшенной заправочной станции.

Очень трогательно.

В бензобаке осталось меньше четверти, нужно заправиться. И стервозность нового мирового порядка: для этого требуются наличные.