Вознесение

При нормальных обстоятельствах вопрос мог бы иметь эротический подтекст, и они бы посмеялись. Но не в эти девять дней. Она встряхнула головой. Теперь уже восемь дней. Дэниел был совершенно серьезен. Люс просто тяжело сглотнула и сказала: «Конечно». Пара зелено-серых шпилей увеличилась, появилось больше деталей, и потом они очутились рядом. Башни были высокие и конусообразные, сделанные из медных пластин. Видимо, раньше наверху были металлические флажки в форме слезинок, сделанные так, будто колышутся на ветру, но один флаг был испещрен старыми дырами, а второй полностью отломился.

Посреди воды шпили выглядели странно и казались каким-то хитрым глубоководным храмом. Люс гадала, как давно затонула церковь и как глубоко она уходила вниз.

Она вздрогнула от мысли о том, чтобы нырнуть туда в этих смехотворных очках и купленном мамой белье.

– Эта церковь, должно быть, огромная, – сказала она, имея в виду: «Не думаю, что смогу это сделать. Я не умею дышать под водой. Как мне найти один маленький ореол, затонувший посреди моря»?

– Я смогу донести тебя до самой часовни, но только туда.

Если будешь держаться за мою руку. – Дэниел протянул свою теплую руку, чтобы помочь Люсинде встать в гондоле. – Дыхание не будет проблемой. Но церковь все равно святая, так что тебе самой придется найти нимб.

Дэниел снял футболку через голову, бросив ее на скамейку гондолы. Он быстро снял штаны, идеально держа равновесие в лодке, а потом скинул теннисные ботинки. Люс просто наблюдала за ним, чувствуя, как что-то внутри нее пробуждается, пока не вспомнила, что и ей нужно раздеться.

Она сняла ботинки, стянула носки и освободилась от джинсов настолько скромно, насколько могла.

Дэниел держал ее за руку, чтобы помочь с балансом. Он наблюдал за ней, но не так, как она ожидала. Он беспокоился за нее. Ее кожа покрылась мурашками. Он стал тереть ее руки, когда она сняла свитер и осталась в своем тоненьком белье, стоя в гондоле посреди венецианской лагуны.

И снова она непроизвольно поежилась. Холод, страх и что-то непонятное засели внутри ее.

Но голос прозвучал храбро, когда она натянула очки на глаза и сказала.

– Ладно, поплыли.

Они держались за руки, как раньше, когда плавали вместе в «Мече и Кресте». Когда их ноги оторвались от лакированной поверхности гондолы, рука Дэниела сначала потянула ее наверх – выше, чем она подпрыгнула бы сама, – а потом они нырнули.

Ее тело разорвало поверхность моря, которое оказалось не таким холодным, как она ожидала.